'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

каких-то полчаса — и это с учетом взлета, посадки и маневров — но было уже поздно. Петр Дмитриевич пропустил атаку Боске. Попробовал остановить ее без приказа парой казачьих рот, но, естественно, этого оказалось недостаточно.

— Ваше благородие, — Илья Алехин стоял рядом со своим командиром, и от былой лихости не осталось и следа. — Простите, что не смог ничего сделать. За «Ласточкой» не уследил, стрелка не заметил…

— Ругать за то, что не сделал то, чему тебя не учили — не буду. Ты пилот, Алехин, и хороший пилот. Так что бери себя в руки, продолжай заниматься и сбитыми врагами будешь мне доказывать, что ты лучший.

— Сбитыми? — глаза пилота расширились от удивления.

— А что ты думал? Что мы всегда будем одни в воздухе? Или что вас вечно будут прикрывать ракетами с земли? Нет уж, готовьтесь сами сражаться с врагами на таких же «Ласточках», а то и… Вдруг они чего получше придумают.

— Не придумают! — даже обиделся Степан.

— Я же придумал, и они придумают, — я покачал головой. — Так что готовьтесь!

Казалось, что настроил эту парочку на нужный лад, а они в итоге услышали только про что-то новое для полетов. Весь назидательный эффект насмарку. И так ведь всегда с этими энтузиастами! В общем, я расстроился и не стал ничего заранее рассказывать, но слово привлечь этих двоих к испытаниям все равно пришлось дать. А то бы не отпустили…

После летного полигона я заглянул на пехотный, и тут тоже не спали.

— Господин капитан, — сидящие у костра штурмовики разом вскочили на ноги.

— Сидите, — я махнул им рукой и опустился рядом. — Хотел сказать вам спасибо, ребята. Поспрашивал про то, что не видел сам. Вы многим спасли жизни, когда брали вражеские пушки. И хотел сказать отдельное спасибо от меня, что заметили, как наших ракетчиков убивают, и ударили раньше времени. Отвлекли врага, помогли им отстреляться.

— Господин… Григорий Дмитриевич, — прапорщик Игнатьев отвернулся. То ли от искры костра, то ли чтобы я не заметил одинокую слезу на правой щеке. Кажется, не привык старый вояка, что ему спасибо говорят.

— Если бы не ракетчики, — заговорил незнакомый мне солдат, — то и нас бы в разы больше полегло. Мы же понимаем. И даже хотели зайти к ним в госпиталь, но барышня-врач, что с нами первой помощью занимается, не пустила.

— Ничего, еще сходите, — я почувствовал, что и сам растрогался. Когда все части нашего сводного отряда заботятся друг о друге, уважают силу других — это дорогого стоит. — А Анна Алексеевна была права, сегодня в больнице слишком людно.

— Это точно, — кивнул другой солдат, и мы еще полчаса сидели, вспоминая все самые важные события этого такого длинного дня.

А потом я наконец-то пошел домой и лег спать. Чтобы завтра с новыми силами продолжить бороться. Как правильно вчера сказали мои штурмовики, каждый делает то, что должен. И если делает хорошо, то и остальные будут лучше сражаться. А моя сила — это не только изобретения или какие-то сражения, а прежде всего мои знания. О том, что будет и что можно исправить.

* * *

Утром я осознал это предельно ясно и поэтому первым делом пошел именно к Меншикову. По дороге чуть не столкнулся с седым англичанином, видимо, тем самым лордом Кардиганом, но он не знал меня лично, а у меня были дела поважнее.

— Князь не принимает, — встретил меня недовольный поручик Арсеньев.

— Григорий Дмитриевич? — Меншиков услышал мой голос. — Несколько минут я на вас найду, проходите.

Арсеньев покраснел, словно от личной обиды, но открыл дверь и отступил в сторону. Я же прошел в кабинет князя, сразу же оценив, что тот точно уже давно не спит. Ворох просмотренных бумаг, несколько неубранных кружек…

— Вот, изучаю итоги вчерашнего сражения, — Меншиков обвел стол, и я понял, что все это отчеты командиров каждого из отрядов. Кажется, и Ильинский вчера ушел, чтобы заняться чем-то подобным, и мне стоит благодарить бога, что капитан-лейтенант пока прикрывает меня самого от подобной напасти.

— И как? — среагировав на кивок, я присел на гостевой стул.

— Гораздо лучше, чем стоило бы ожидать от прямой атаки на готовые к бою позиции. Увы, выбора у нас было немного. Ваша решимость, активность великих князей, а еще… Третьему бастиону была нужна передышка, и генерал Истомин прекрасно ей воспользовался. Так что, даже если бы осада продолжилась уже сегодня, мы снова были бы готовы.

Я выдохнул, только сейчас осознав, что у князя, оказывается, было больше причин самому идти на врага, чем я думал. И чем он говорил… Лишнее напоминание, что передо мной не друг, а прежде всего чиновник империи. Главнокомандующий войсками всего Крыма.

— Кстати, Григорий Дмитриевич, — Меншиков смерил меня долгим пронзительным взглядом. — Что вы думаете о вчерашней операции? Насколько успешна она была?

— Успешна… Враг запросил перемирия, но… — я не знал, стоит ли озвучивать свои претензии, учитывая, что, вообще-то, пришел договариваться. С другой стороны, а о чем мы договоримся, если я буду боятся сказать лишнее слова? — Мы потеряли слишком много! — я решился. — Больше, чем могли бы. Если бы подвели позиции, если бы не спешили… Нет, я понимаю, что стране важно, чтобы мы закончили войну, и это наша работа. Но ее же можно делать по-разному!

— Григорий Дмитриевич, — Меншиков совсем не обиделся, а скорее наоборот. Словно ждал, словно надеялся… Но почему? Я так ничего и не успел понять, потому что князь продолжил. — Разве не вы были одним из тех, кто убеждал меня начать эту атаку? С вашими дополнениями, но разве вы не поддержали ее?

Совсем не такого продолжения я ожидал.

— Я ошибался.

— И это очень правильные слова, — Меншиков откинулся на спинку кресла. — Я хочу, чтобы вы, Григорий Дмитриевич, запомнили этот момент. Поспешность, осознание ошибки и понимание упущенных возможностей. Жаль, что этому не учат в наших академиях, но вам повезло, что вы ощутили это в жизни.

— Что вы имеете в виду?

— Помните, до боя мы говорили, что вам нужно показать себя? Так вот вы это сделали не на поле боя, а сейчас. Именно вот это понимание, что можно ошибиться, отличает генерала от обычного офицера. Высшим чинам империи