Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

все миром, которое дала Зои. Нет, похоже, чаепитием сегодня не обойдется.

Вопреки моим ожиданиям, что Аврора снова станет угрожать мне численным превосходством ее ковена, она махнула рукой встревоженной Виене, и та покинула гостиную, закрыв за собою дверь. Мы остались вдвоем.

– Ты не просто подставила меня, Аврора, – продолжила я, поднимая сверкающее лезвие клинка все выше, пока его острие не замерло на уровне ее груди. – Из-за тебя я чуть не лишилась своего атташе!

– Правда? – Она искренне удивилась, даже перестала пить остывший чай. Ее аметистовые глаза нашли черную полосу на моем запястье, выглядывающую из-под рукава. – Ну, как я погляжу, он все еще жив.

– Да, слава богу, однако ничего не видит. Коул искупил твою подлость и трусость, пожертвовав своим зрением!

– Печально слышать. Столь молод, а уже ни капли пользы не принесет. – Меня покорежило от услышанного, и Аврора, заметив это, мило улыбнулась.

– Ты не поняла. Он значит для меня все, Аврора.

– Если так, то печально вдвойне. Ты ведь знала, что отношения с атташе всегда недолговечны. Они так осуждаются в нашем обществе, потому что атташе – это ведьмин авангард, первая линия обороны, а как известно, первую линию часто прорывают. Привязанность к атташе так же нелепа, как любовь к мясницкому тесаку.

– Вот поэтому ковен и изгнал тебя, – выпалила я. – Жестокая и бессердечная. Атташе – не только меч и стрелы! Атташе – члены семьи, и забота должна быть обоюдной. Именно это делает первую линию обороны, как ты сказала, прочнее, а тыл надежнее.

– Где же был этот тыл, когда твой ковен умирал?

Меня будто ударили под дых, и весь воздух разом покинул легкие.

– Однажды Коул Гастингс тоже умрет, – продолжила Аврора. – От старости или же от рук твоего врага, особенно теперь, когда он слеп и беззащитен… Не имеет значения. Ведьмы живут дольше – ведьмы выживают дольше. Это неизбежно, ведь смысл жизни атташе и заключается в том, чтобы умереть раньше тебя и ради тебя. Сделай ему одолжение и прикончи его во сне, пока это не сделал кто-то другой более изощренным способом.

Я подскочила с кресла и без раздумий вскинула меч над головой, замахиваясь, но Аврора только равнодушно сказала:

– Я сотру тебя в порошок, милая, даже глазом не моргнув. Ты до сих пор жива лишь благодаря моему глубочайшему уважению к Виви. Подумай хорошенько, хочешь ли ты…

– Что это?

Я передернулась и едва не выронила меч, запрокинув голову к потолку, откуда доносился пронзительный вой, перекрывая музыку Баха.

Стены и потолок задрожали. Посыпалась штукатурка. Аврора тяжко вздохнула и удрученно закатила глаза.

– Это та самая дворняжка на привязи. Не обращай внимания.

Но не обращать на такое внимание было невозможно: плач и рыдания, жалобный скулеж создавали ощущение, что Аврора действительно держала на цепи собаку. Голос был женским, но таким сломанным, что щемило сердце.

– Она заслужила это, – попыталась утешить меня Аврора. – Не стоит кусать руку, которая тебя кормит. Это не все наказание, что ее ждет. Только прелюдия. Я даже во вкус еще не вошла!

«Услышав зов о помощи – откликнись».

Все встало на свои места, и я успокоилась.

– Я хочу обменять Вестники на Тюльпану.

Аврора поперхнулась. Ритуальная кровь, кажется, окончательно выветрилась из нее. Выпрямившись, она сосредоточенно сложила руки в перчатках на коленях.

– И ты правда оставишь мне Вестники? Даже претендовать на них больше не станешь?

Я крепко задумалась. Если за ними охотилась Ферн, то где им будет безопаснее, как не здесь – в логове темнейшего ковена, выстроившего вокруг своего города стену из древних заклятий? Лучшего временного хранилища и не придумаешь. Но Авроре знать о «временном хранилище» было совсем необязательно.

– Да, не стану.

– Прости, но на кой черт тебе сдалась эта мерзавка?

– Ну. – Я убрала меч и вернулась в кресло, запахнув длинное пальто Коула, сахарный запах которого подбадривал меня, словно его присутствие. – Тюльпана ведь была в сговоре с Ферн. Это она помогла ей занять твое место и выкрасть гримуар Шамплейн. Следовательно, Тюльпана должна быть с ней хорошо знакома… Знать ее прошлое, слабости, силу. Вдобавок она смогла и тебя обставить в два счета. – Я ухмыльнулась, заметив, как Аврора побагровела от этих слов. – Такая ведьма мне пригодится.

– Она ни за что не присоединится к твоему ковену, даже если это будет ее единственным шансом на спасение. У нее очень строптивый нрав и акульи зубы. Даже острее, чем у меня.

– Как-нибудь управлюсь, – кивнула я решительно и протянула Авроре руку: – Так ты согласна?

Она сощурилась и, немного подумав, фыркнула:

– Нет. Компромиссы против моих правил. Так неинтересно. Слишком уж мирно мы разойдемся.

Я облокотилась о стол, смяв голубую скатерть, и устало потерла лоб.

– Как я устала от твоей заносчивости! Ну почему хоть раз нельзя не выкобениваться и сделать все по-хорошему?!

– Остынь! Я всего лишь придумала еще одно условие нашей сделки.

Я села прямо, переводя дух.

– Чего ты хочешь?

– Все просто. – Аврора сложила руки на груди и недобро улыбнулась: – Признайся, что тебе нравится моя «темная страшная магия».

– Что? – Я рассмеялась, удивленная не то ее самомнением, не то столь несуразным условием нашего договора. – С чего ты взяла, что она нравится мне? Да, я читала твою Шепчущую главу, но это было просто чтение на досуге…

– Для «чтения на досуге» ты слишком хорошо разбираешься в моих заклятиях, – заявила Аврора, упиваясь моим смятением и тем, как предательски зачесались от нервозности мои руки. – Ты ведь сама сказала: отсутствие Вестников не помешало тебе снять барьер на входе в Нью-Йорк. А снять его можно лишь моим заклинанием… Зашифрованным в трех других. Ты не просто читала главу Шепота – ты изучила ее вдоль и поперек. Освоила. Может, не в совершенстве, но все же…

– Изучение ради научного любопытства, – упрямо парировала я, поджав губы. – И необходимости.

– Разумеется. И как к этому отнеслись твои друзья?

Я запнулась, и моего мимолетного ступора Авроре хватило, чтобы прочесть меня, словно открытую книгу.

– Ты практиковала главу тайком от них, я права? Потому что они бы не одобрили твое новое увлечение. А ведь тогда в баре под Новым Орлеаном ты божилась, что никогда не станешь злой…

– Я и не стала злой!

– И что Шепот отравляет душу…

– Да, он действительно ее отравляет! Именно поэтому я почти не пользуюсь твоей магией.

– «Почти»? Еще секунду назад ты говорила, что вообще ею не пользуешься…

– Остановись! – воскликнула я, всплеснув руками. Мои пальцы забрались под рукава свитера, расчесывая внутренний сгиб локтей, который разъедало, как от яда. – Ты