Хякки Яко (СИ) - Ступников

ошибся, малец. Я здесь не за этим, — проговорил Аловолосый подойдя ближе, — Хотя, должен признать, твои слова меня задели. Вот уж не думал что обо мне гуляет такая молва.

— Ты — Кагуя. И этим всё… сказано.

— Я — Кагуя. Это верно. Я вспыльчив, жесток, яростен и скор на расправу, но… скажи мне, ты действительно думаешь, что мне в радость видеть перед собой пепелище? Что я с удовольствием слушаю предсмертные крики своих жертв и их мольбы?

— А сам… как думаешь?

— Хм, вот оно как. Видимо я не оценил сколь извратила нас людская молва.

— Хочешь… кха… убедить меня что ты… не такой? Ха-хах-ах-кхе-кха-кхаа… ублюдок… заявлять такое, пока за моей спиной горит… кха-хах… мой дом…

— А что было бы окажись ты на моем месте? — вдруг спросил демон, оказавшись прямо перед израненным человеком.

— Что?

— Разве ты не жаждал уничтожить Коноху? Предать её огню? Убить тех кто живёт в ней и завладеть их богатствами?

— Я не…

— Ты не… что? Ты бы так не поступил? Ты бы действовал иначе? Не смеши меня, щенок. Ты ничем от меня не отличаешься.

— Ложь! Я…

— Ты. Ты — развязал войну. Ты — вырезал деревни и крепостницы под корень. Ты — наводил ужас на ни в чём не повинных людей, что не были ни воинами, ни уж тем более шиноби. Ты — пытал и терзал их тела, наполнял колодцы деревень их головами, хоронил их заживо и не оставлял никого в живых. Это всё — ты. Так в чём между нами различие?

— Но я не… кхе… использовал Биджу… Не натравливал Демона…

— И что с того? Какая к чертям разница как именно я обрёк вас всех на смерть? Разве итог от этого поменялся? Нет. Кунай, техника, меч или Биджу — итог один и тот же, во всех случаях. А все твои попытки выставить меня злобным, садистским ублюдком и просто конченой мразью проистекают из банального желания хоть как-то оправдать свою слабость.

— Причём тут…

— При всём. Как я и сказал — между нами много общего. Ты жаждал лучшей жизни для своей Деревни, хотел сделать её Великой, и потому напал на мой Дом, желая присвоить себе его богатства, убив всех кто стоит на твоем пути. Отличие же между нами всего два — в силе и в видении. Ты проиграл потому что был слаб. Я победил — потому как силён. Здесь нет какого-то скрытого смысла, великой философии или глубокого подтекста. Вся жизнь человека в целом довольно проста и примитивна, как и его желания. Но если я принимаю это и не стараюсь обелить свои поступки и решения, то вот вы… тебе подобным, то есть большей части рода людского, крайне важно, дабы ваши низменные, продиктованные инстинктами и пороками мечты были прикрыты красивыми словами и звучными лозунгами. И что воистину абсурдно — достаточно долго скандировав их, вы и сами начинаете верить в свою лож. Потому Кагуя и считают Демонами — мы не врём себе и тем кто нас окружает, называем вещи своими именами и никогда не пытаемся казаться лучше чем мы есть на самом деле. И это вызывает в вас — людях, подспудную ненависть и страх. Ведь глядя на нас, где-то в глубине души, вы понимаете что сами точно такие же. Мы безжалостно рушим ваши сладкие иллюзии о собственной непорочности… и потому нас ненавидят.

— К чему… всё это? Зачем… этот… кха-хаах… пустой разговор?

— Затем что бы ты понял меня, мои мотивы и разумно подошёл предложению, которое я тебе озвучу.

— К какому ещё… предложению?

— Спасти то немногое что осталось от Ивагакуре.

— Ха-ха-хах-кха-ха-кхе-кхаа-кхаа… С этим ты опоздал. Деревня разрушена…

— Но часть жителей уцелела и весь вопрос сейчас в том — смогут ли они укрыться от взбешённого Биджу, или же сгинут по его воле?

— Ты! Кха… Тварь… ты сам напустил на нас Демона… а теперь… хочешь «избавить» нас от него⁈

— Если вкратце, то да. Что скажешь?

— Да… пошёл ты… — ещё одна порция вязкой слюны, в пересмешку с гарью и кровью, с мерзким звуком упала на пол пещеры, прямо перед ногами Кагуи, однако тот и бровью не повёл.

— Потому я и хотел поговорить с тобой перед тем как перейти к делу. Жаль что ты так и не понял значения моих слов, но юнцам такое простительно. Однако я не думал что ты так легко обречёшь своих людей на смерть. Ведь если я вновь не заточу Биджу в клетку, то он огненной лавиной пройдётся по этой стране, оставляя позади себя лишь пепел и прах.

— А после… дойдёт до ваших границ… и тогда…

— Я его остановлю.

— Или… сдохнешь… пытаясь.

— Ну, пока что счёт один ноль в мою пользу.

На несколько долгих минут в расселине воцарилось тяжёлое молчание, нарушаемое лишь гулом пламени и треском разрываемых горных отрогов.

Ишикава смотрел на того, кто отнял у него всё… и не находил слов. Не то что бы речи Красноволосого смогли его убедить, но в них был смысл. Страна Земли проиграла эту войну и на долгие десятилетия осталась не удел. Единственное что он сейчас может, так это спасти ещё хоть кого-то, хотя бы горстку. И если для этого придётся продать душу ненавистному отродью, то так тому и быть.

— Чего ты… хочешь от меня?

— Благоразумия.

— Хватит… этих издёвок! Кхаа-кхее… Скажи прямо!

— Я и сказал. Мне нужно чтобы оставшиеся шиноби Камня проявили так несвойственное им благоразумие и не пошли мстить Конохе за уничтожение мною Ивы.

— Мстить? Кому? Все кто мог… давно уже мертвы… Благодаря тебе.

— Всегда кто-то выживает. И это проблема. Даже в мирное время у Листа вряд ли бы хватило сил на то чтобы прочесать все эти горы и выловить вас, да бы окончательно подавить любое сопротивление и ассимилировать эти земли, а уж в разгар войны… Молния и Ветер всё ещё представляют угрозу, и если бы за место того что бы оставлять у ваших границ внушительный гарнизон, я мог бы направить его на помощь в борьбе с ними, то эта Война закончилась бы куда быстрее, забрав меньше жизней моих людей. Однако это невозможно, потому как я более чем уверен — стоит тем кто пережил этот день чуть отдышаться, как многие из них, в отчаянном желании мести, тут же ринуться на передовую. Да, лучшие ваши силы мертвы, однако даже оставшихся хватит дабы пустить нам немало крови, потому то мне нужен ты.

— Хочешь… использовать меня… как свою марионетку?

— Скорее как глас разума. Ты их Каге, и если ты скажешь им сидеть на заднице и не рыпаться, то они тебя послушают. А большего мне и не надо.

— Предположим я… послал тебя… очень… очень далеко. Что тогда?

— Да ничего.