Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938-1939 - Ингеборг Фляйшхауэр

983

Запись посольского советника Брюкльмайера (бюро министра иностранных дел) от 25 июля 1939 г. о беседе Риббентропа с послом Ат­толико (ADAP, D, VI, Nr. 718, S. 829-835; DDI, 8, XII, п. 717 от28 июля 1939 г.). В этом предложении были учтены как пессимистические сооб­щения посла Аттолико из Берлина, так и прогнозы посла Россо (и Шу­ленбурга) из Москвы об успехах московских переговоров и создании эффективного военного фронта против агрессии стран «оси».

984

Речь шла о телеграмме, которую посол Отт направил 11 августа 1939 г. в 14 ч. 05 мин. из Токио в министерство иностранных дел (ADAP, D, VII, Nr. 25, S. 20f).

985

ADAP, D, VII, Nr. 43, S. 40. Как подтвердил Шнурре автору, «Гитлер истолковал его сообщение таким образом, будто Советский Союз согласен с направлением германского особоуполномоченного в Москву».

986

В этой беседе с Риббентропом (11 августа 1939 г.) Чиано с иро­нией принял к сведению его победные заверения. При этом Риббентроп под «строгим секретом» сообщил Чиано о том, что трехсторонние пере­говоры провалились и что Россия не станет вмешиваться в конфликт, поскольку между Москвой и Берлином ведутся достаточно детальные переговоры. На это Чиано заметил, «что оберегаемые в такой тайне пе­реговоры плохо согласуются с союзническим договором и абсолютной лояльностью» итальянцев по отношению к Германии (Ciano. L'Europa, p. 4i0; DDI, 8, XIII, п. 1, p. 1).

987

Kordt. Wahn, S. 163, Anm. 3.

988

Toscano. Fonti, p. 105.

989

3a два дня до этого Риббентроп спросил Кёстринга: «Скажите, господин генерал, ведь русский народ не долго будет терпеть Сталина?»

Кёстринг попытался опровергнуть эту, по его мнению, парадоксаль­ную точку зрения человека, который «должен был знать, как похоже и почти одинаковыми методами гитлеровская система так же закабалила немецкий народ» (Teske. Köstring, S. 137). Переводчик П. Шмидт отме­тил в эти дни поразительное «сходство аргументов» Риббентропа и Гит­лера (Schmidt Statist, S. 439).

990

Так сообщил Шнурре Астахову 13 августа 1939 г. Телеграмма Астахова Молотову (АВП СССР, ф. 059, оп. 1,д. 2036, л. 178-179).

991

Below. Adjutant, S. 178. Белов назвал датой нападения 26 авгу­ста, а Домарус (Hitler, II, S. 1231) — 1 сентября. Пословам Белова, Гит­лер утверждал: «Россия не вмешается. Ее интересуют только Прибалтийские страны и Бессарабия» (Adjutant, S. 179).

992

Schmidt. Statist, S. 440.

993

Ciano. Diario, 1, 1947, p. 141,145.

994

Domarus. Hitler, II, S. 1229 Below. Adjutant, S. 179; Haider (ADAP, D, VII, S. 461).

995

В воскресенье 13 августа Риббентроп по телефону дал указание Шнурре немедленно сообщить Астахову ответ. Шнурре пригласил Ас­тахова к себе, чтобы информировать о том, что германское правитель­ство с удовлетворением восприняло ответ Молотова. Хотя оно и предпочло бы вести разговоры в Берлине, но согласно с советским пред­ложением. «Оно желало бы, однако, — писал Астахов Молотову, — пору­чить ведение переговоров кому-либо из ближайших доверенных лиц Гитлера... Оно считает, что, отправив в Москву такое лицо, оно также дало бы нам доказательство серьезности своих намерений... Намекнув, что Шуленбург этими качествами не обладает, Шнурре в качестве при­мера назвал фамилию Франка...» («Год кризиса», т. 2, с. 209). Кроме Франка, разговор шел и о Геринге. Однако Риббентроп настоял на сво­ем. Об этом рассказал автору Шнурре.

996

В присутствии Альберта Шпеера Гитлер, словно погруженный в разговоре самим собой, внезапно заметил, что «скоро произойдет что-то грандиозное. Даже если придется послать Геринга... При необходи­мости я сам поеду. Я все ставлю на эту карту» (Speer. Erinnerungen. Berlin, 1969, S. 175). Берндт Гизевиус заявил 17августа Ульриху фон Хасселю: «Главная сенсация... что Гитлер готов поехать к Сталину! Я просто рот разинул... Ведь это произойдет в момент нахождения в Мос­кве военных миссий. Если это правда, то это означает, что Гитлер пол­ностью выбит из колеи» (Hassell-Tagebücher, S. 112).

997

Вайцзеккер был одним из немногих, кто тогда понимал, в чем дело, и видел, как далеко Гитлер в своих представлениях оторвался от реального состояния германского зондажа. 14 августа 1939 г. Вайцзек­кер обратил внимание посла в Берлине Аттолико на то, что сказанное Гитлером 12 и 13 августа Чиано было «сильно преувеличено». Аттолико передал слова Вайцзеккера в Рим Чиано и написал, что «сделанные Вам устно сообщения были очень, очень преувеличены» (Аттолико в адрес Чиано, 14 августа 1939 г. — Цит. по: Toscano. Italia, p. 79, note. 112, p. 106, note. 119). Однако уже на следующий день картина, с точки зре­ния Вайцзеккера, вновь изменилась. Теперь он пригласил к себе анг­лийского посла Гендерсона и сообщил ему, что ситуация резко ухудшилась. Он считает, что советский пакт о ненападении с Польшей утратил свою силу и что Советский Союз, в конце концов, будет участ­вовать в разделе Польши (Гендерсон в адрес Галифакса, 16 августа 1939 г., в.: DBFP, 3, VII, No. 32, p. 31).

998

Hassell-Tagebücher, 17. August 1939, S. 108.

999

Below. Adjutant, S. 180. Жена Риббентропа позднее отмечала «огромные трудности, которые должен был преодолеть мой муж, и не в последнюю очередь у Гитлера, чтобы добиться иного отношения к Рос­сии» (Ribbentrop London, S. 172).

1000

Шуленбург — Алле фон Дуберг, 14 августа 1939 г. (Nachlaß Schulenbbrg. Ordner Duberg: Briefe... ab 1. Januar 1939, S. 2/2). В конце июля 1939 г. посол получил указание об участии в партийном съезде в Нюрнберге с 1.9.1939 г. Десять дней спустя оно было подтверждено вру­чением маршрута поездки. Хотя это указание было разослано в форме циркуляров всем руководителям миссий, смысл этого мероприятия, не­сомненно, состоял в том, чтобы создать впечатление нормальной обста­новки и замаскировать планы подготовки к войне.

1001

Шуленбург — Вайцзеккеру, 14 августа 1939 г. (ADAP, D, VII, Nr.61, S. 55). Хильгер позже писал по этому поводу: «Если мы и предуп­реждали фон Риббентропа не торопиться, то это было потому, что мы думали, что знаем полуазиатский темперамент русских, которые не позволяют торопить себя; излишняя торопливость, рассуждали мы, мо­жет все испортить» (HilgertMeyer. Allies, p. 308.)

1002

Шлип писал Шуленбургу 7 августа: «Здешние британские воен­ные довольно скептически оценивают перспективы предстоящих воен­ных переговоров» (ADAP, D, VI, Nr.779, S. 905.); 10августа 1939 г. в информации с отметкой «Содержание: переговоры о пакте в Москве» он сообщил в министерство иностранных дел, что в важнейшем вопросе «гарантий Прибалтийских государств против косвенной агрессии един­ства пока достичь не смогли» (ADAP,D, VII, Nr.l4,S. 10.). 11 августа он отмечал якобы «узкие рамки» приема военных миссий (никакого по­

четного караула, отсутствие военных руководителей) Советским пра­вительством (ADAP,D, VII, Nr.29,S. 23.).

1003

ADAP, D, VI, Nr.779, S. 906. Поэтому поводу см. также донесе­ние германского посла в Хельсинки министерству иностранных дел от 7 августа 1939 г. (ADAP, D, VI, Nr.776, S. 903).

1004

ADAP, D, VI, Nr.779, S. 906.

1005

Шуленбург был много лет знаком со Стрэнгом и неоднократно встречался с ним во время его пребывания в Москве. См. письмо Шу­ленбурга Шлипу от 10 августа 1939 г. (ADAP, D, VII, Nr.21,S. 17-18).

1006

Шуленбург — министерству иностранных дел, 10 августа 1939 г. (ADAP, D, VII,Nr.l4,S. 10).

1007

Стрэнг сам послал Шуленбургу прощальную открытку в связи со своим отъездом. См. письмо Шуленбурга Шлипу от Юавгуста 1939г. (ADAP, D, VII, Nr.21, S. 17; Strang. Home, p. 188.).

1008

ADAP, D, VII, Nr. 15, S. 11; DDI, 8, XII, n. 804, p.603. Подоплека выяснения этого вопроса посольством характерна для его усилий выиг­рать время: в первых числах августа Шуленбург получил из Берлина задание установить, не ведет ли польская военная делегация перегово­ры в Москве о военной помощи. Вопрос был нелегкий, а ответ на него повлек за собой важные последствия: в случае положительного ответа при данных обстоятельствах он мог бы дать Гитлеру повод для проявле­ния враждебности, а отрицательный — воодушевить к нападению. Шу­ленбург обсудил этот вопрос со своим итальянским коллегой. Россо затронул эту проблему 5 августа в беседе с польским послом Гжибовским, который твердо подтвердил решение своего правительства откло­нить любое вторжение в Польшу советских вооруженных сил, как сухопутных, так и военно-воздушных. Шуленбург сообщил содержа­ние этой беседы министерству иностранных дел в краткой телеграмме от 8 августа, где говорилось, что «отклонение любой советской военной помощи продолжает оставаться неизменным». (2767/535947, ADAP, D, VII, Nr. 15, S. 11, Anm. 1.) Лишь 10 августа он подготовил более под­робный отчет, отправленный с курьером и поступивший в МИД только 12 августа. Из этого отчета следовало, что посол Россо в беседе с Гжибовским с определенной настойчивостью напомнил о ключевой роли Польши в деле подписания эффективной военной конвенции (ADAP, D, VII. Nr. 15, S. 11).