Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (СИ) - Екатерина Ильинская

вещи, чтобы уехать в столицу. Может, в этом больше нет никакой необходимости? В конце концов, я вчера была слишком уставшей и расстроенной, чтобы принимать серьёзные решения. Просто между возвращением в Фаренли и переездом в Брейвиль выбрала второе, хотя отчаянно боялась это делать. Но сейчас у меня снова был Рейвенхилл — мэра ведь скоро посадят…

Но его не должны посадить! То есть должны за всё, что он сделал, но не должны, потому что иначе он не спасёт Сандру.

— Да что за дирх! — выругалась я и поймала обеспокоенный взгляд Ники. — Просто пытаюсь решить одну сложную задачку. Не получается.

— О, значит, я угадала с кофе. Добавила немного магии по рецепту «Вдохновение». В решении сложных задач — самое то, что надо.

Пока я завтракала, Ника тискала приползшую Саюши и рассказывала про вчерашнее нападение. Впрочем, всё основное я узнала из газеты, а мелочи только добавили красок, но не изменили картину.

— … В общем, я поняла, что балы — это не моё. Ни императорский, ни тем более наш мне не понравились. Хорошо, что Винс не настаивает на переезде в столицу, я бы там не смогла.

— А ты видела императора? — выхватила я последнюю фразу. Внутри проснулось любопытство. — И какой он?

* * *

— Ну-у-у, суровый, но не такой страшный, как я представляла. С Винсом, опять же, у них хорошие отношения, он даже говорил про какую-то высокую должность, но мы в деталях ничего не обсуждали. Пока есть чем заняться… — Ника устремила взгляд вверх и мечтательно вздохнула.

Я не смогла сдержать улыбку. Кажется, то, что мы с Эрнетом надумали после ярмарки, всё-таки сбылось, пусть и немного позже. Уверена, скоро меня пригласят на свадьбу. А ещё интересно, начнёт ли Ника когда-нибудь звать Виктора настоящим именем, или он так и останется Винсом?

— Дед мой с ним тоже много лет работает… — продолжила Ника, а я не сразу сообразила, что она про императора.

«Ну вот… Люди с ним работают, и всё в порядке…»

Сейчас, когда меня ничего не гнало из города, можно было подумать о перспективах более здраво. Хотела ли я уезжать из Рейвенхилла? Совсем нет. Но если я не стану императорским оракулом, то часть способностей угаснет. Пусть не все: благословение Ошура и Ины останутся со мной, но я никогда не смогу видеть так далеко и управлять нитями, как это делала Тата. Хотя зачем мне всё это, если я не могу справиться с задачей спасения Сандры и наказания мэра. Ведь на императорской службе наверняка постоянно придётся таким заниматься.

— Да дирх! — снова выругалась я и с надеждой отпила кофе. Никаких откровений не снизошло. А жаль.

— Сложная задачка? — спросила Ника, и я только кивнула в ответ. — Удачи в решении. А я побежала. Заглядывай в обед, расскажешь.

И Ника ушла, оставив меня один на один с проблемой. Честное слово, держать в руках — в прямом смысле слова — жизни людей было страшно. Я боялась ответственности, боялась ошибиться и боялась рисковать. Оставалось только надеяться, что правильный ответ где-то всё-таки есть, и я способна его отыскать. Недаром же Ошур хотел с этим разобраться. Сделав последний глоток кофе, я пошла в кабинет.

В этот раз выбор пал на хрустальный шар. Я настроилась и снова погрузилась в переплетение нитей — надо было выяснить, откуда они тут взялись. Я выбрала одну тонкую линию, проследила взглядом, пытаясь понять, как она тут оказалась. И охнула, наткнувшись на образ Хантли. Перескочила на следующую, но и она вела к нему. Ещё одна. Ещё. Десяток.

Передо мной мелькали образы, которые не так давно я видела в этом же самом хрустальном шаре: вот Эрнет листает папки с делами, вот едет за город, разговаривает с людьми. И правда, если кто-то и мог сплести такую паутину, то только он.

«Обещаю избавить вас от него. Но чуть позже». — Всё-таки Хантли говорил тогда о мэре, а не о пла… Стоп!

Я убрала руки с шара и задумалась. Получается, когда я гадала Сандре, Эрнет ещё не собирался плотно заниматься делом мэра, но после того как я пожаловалась, что возможное столкновение на балу меня страшит, решил окончательно разобраться с проблемой. Разобрался. Но мне-то, что теперь с этим делать?

Пришлось начать всё заново. Не знаю, сколько времени у меня ушло, чтобы распутать все переплетения и оставить нить мэра чистой, но пальцы к концу дрожали от напряжения. Я провела по ней, пытаясь понять, где точка, в которой всё поменялось, и что будет, если её убрать.

Я не ошиблась. Гудис Панс действительно сделал всё, чтобы смягчить для племянницы приговор: заплатил все возможные штрафы и компенсации, договорился с Шейронскими об отзыве части обвинений и ушёл с поста, чтобы забрать её под свою ответственность в дальнее поместье, где они вдвоём провели всё время её заключения под домашним арестом.

Чужие годы мелькали у меня перед глазами. Я видела, как менялись Сандра и Гудис Панс, как длительное совместно нахождение сглаживало их характеры. А может, то было действие изоляции от общества, отсутствие роскоши, одиночество и невозможность потакать своим капризам… Так или иначе, но они оба стали другими.

Лишь через долгих девять лет они впервые появились в обществе, которое так до конца их не приняло обратно. Впрочем, Сандра быстро и довольно удачно вышла замуж, стала хорошей женой и матерью, а когда здоровье Гудиса Панса пошатнулось, также старательно заботилась о дяде, как он когда-то о ней.

Я убрала руки от шара. В глазах стояли слёзы, а в душе была странная пустота. Наверное, в этот момент я простила и мэра, и Сандру, и даже себя за то, что послужила невольной причиной всего произошедшего.

Хрупкое равновесие, баланс проступков и полученного наказания — вот что мне надо было увидеть. Оставалось только добиться того, чтобы именно такая вероятность осуществилась. Но на пути к этой версии будущего стоял Эрнет Хантли.

Пресветлая Лейна, как же это было тяжело! Одна только мысль, что нам надо встретиться, лишала меня сил. Хотя нет. От мысли о встрече, сердце начинало стучать быстрее, ноги слабеть, а душу захлестывать надежда вместе со страхом. Но как только я представляла, что мне придётся просить… более того аргументированно убеждать этого упрямого журналиста сделать то, что мне надо, как руки опускались и задача начинала казаться невыполнимой.

Что я могу сказать? Только