День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— А вы как тут оказались, товарищ майор?

Бурцев не верил, что суровый спецназовец мог дать врагу взять себя в плен. Ранение, контузия — еще куда ни шло. И то такие люди не попадают в руки врага живыми, этого просто не могло быть.

Тарас Беркут молча взглянул на сержанта. Майор многое мог бы рассказать. Например то, как его группа сражалась сперва с русскими десантниками, своими братьями, а затем — с американцами, с самой «Дельтой». О том, как они, теряя товарищей, вытащили из-под огня президента Швецова ля того лишь, чтобы он, как и защищавшие его спецназовцы, приняли смерть от своих же. Майор мог рассказать о том, как, потеряв всех своих бойцов, много часов бродил по горам, слыша, как пролетали над головой самолеты, и даже не догадываясь, что за эти часы началась и закончилась война, которую его родина проиграла. Но сказал майор совсем другое, не вспоминая прошлое без нужды.

— Давно здесь? — Спросил Беркут, шагавший по правую руку от сержанта, подразумевая, что в лагерь доставляли людей до сих пор, отлавливая тех, кто укрывался в Грозном или пытался уйти в горы, не иначе, чтобы там начать партизанить вовсю.

— С первого дня. Суки! — Олег с ненавистью взглянул на вышку, с которой за толпой лениво наблюдал одинокий часовой. — Поближе бы подобраться, порвал бы голыми руками!

— Что делать надумал, сержант?

Олег догадался, что майор спрашивает его не о планах мести американцам, и произнес в ответ:

— С меня войны хватит! Свои дембельнуться не дали, так пусть хоть американцы домой направят.

— Дезертировать решил? — нахмурился Беркут.

— Не надо, майор, — резко ответил сержант, развернувшись на каблуках, чтоб оказаться лицом к лицу со спецназовцем. — Я больше никому ничего не должен. А дома меня ждут. Я честно служил этой стране, и хватит с меня! Теперь я буду защищать только то, что вижу, то, что могу понять! Не народ, которому на меня похрен, не родину, которую уже успели продать и перепродать сорок раз, а свой дом, тех, кто мне близок и дорог! Вот за них умру без колебаний!

— Успокойся, сержант! — Тарас Беркут примиряющее поднял руки. — Я тебя обидеть не хотел! Твое право, ты выбрал, что важнее, так теперь действуй! Отправляйся домой, американцы же обещали отпустить тех, кто не захочет работать на них! Будь со своими, чувствую, ты им очень сильно понадобишься!

— А вы как?

— Я семнадцать лет погоны ношу, и не важно, кто сидит в кремле, Россия все равно остается! Ей служу! И никто кроме нас сами сейчас в нашем доме порядок не наведет! Американцам дела нет, а сунутся, будет еще хуже. На хрен мне такие миротворцы нужны! Для них все мы — туземцы, варвары и дикари, и жалеть нас никто не станет, неважно, гражданский или не гражданский на прицел попадется. Нет уж, лучше я сам, надежнее так!

— Врагу служить? — Бурцев помотал головой. — На пиндосов теперь пахать? А если в своих прикажут стрелять?

— Не врагу, а родине, которой я присягу давал, и забывать об этом не собираюсь! И потом, возвращаться мне некуда, нет у меня ни дома, ни семьи. Брат только двоюродный, так он на ТОФе[9] служил, уволился недавно, хрен доберешься до него теперь! А насчет «прикажут», так это еще видно будет!

— Но как же так, товарищ майор? Почему нету никого?

— Родители умерли недавно, старые уже были. А жена с дочкой… мы в Волгодонске тогда жили, как раз, когда «чехи» туда грузовик со взрывчаткой притащили, через все посты, через ментов ссученных! Я-то как раз на учениях был, вот и вернулся, чтоб на пепелище посмотреть…

— Эх!

Олег вздохнул, пожалев, что задал свой вопрос. Он видел, что Беркут стал чернее тучи, выдавливая из себя слово за словом.

— Ничего, сержант, все в прошлом, — усмехнулся майор.

Они стояли в проходе между палаток, а мимо спешили куда-то военнопленные, одинаковые из-за камуфляжа и щетины на щеках. Тарас Беркут внимательно посмотрел на сержанта, словно запоминая того, и, протянув Олегу руку, произнес:

— Все, пора, боец! Ждать меня не будут! А ты отправляйся поскорее домой, будь со своими. Тебя там ждут, конечно! Ведь никто не знает даже, жив, нет ли! Бог даст, еще свидимся, сержант! Долг за мной!

— Удачи, товарищ майор!

Бурцев крепко сжал протянутую ладонь, а секунду спустя майор Беркут уже шагал прочь, и сержант мог видеть только его широкую спину. А еще через мгновение спецназовец растворился в толпе, собиравшейся возле северных ворот фильтрационного лагеря. Он выбрал свой путь. Олег постоял еще немного, наблюдая за царившей вокруг суетой, и двинулся к своей палатке. Если американцы не забудут свои слова, скоро опостылевшие вышки, нити «колючки», вся эта мерзость станут лишь воспоминаниями.

Призыв генерала Бурова был услышан. И хотя не все были готовы смириться с реальностью, не все могли пойти на службу к недавнему врагу, как это ни называй, отозвались многие. Возле северных ворот собралось не меньше тысячи офицеров и солдат всех родов и видов войск, всех званий, от сержанта до полковника. Образовав несколько очередей, они выстроились перед легкими складными столиками, за каждым из которых было по американцу, вооруженному компактным лэптопом. А рядом со столиками — еще американцы, вот только вместо компьютеров они держали в руках нечто более существенное, карабины М4А1, стволы которых были направлены на толпу.

— Кто крайний? — Беркут окликнул капитана с петлицами танкиста и перебинтованной головой.

— Теперь, видимо, ты, — усмехнулся офицер, оглянувшись назад. — За мной будешь, майор!

Очередь медленно продвигалась вперед. Со своего места Беркут видел, как добровольцы, один за другим, подходят к столикам с компьютерами, и американцы что-то начинают сноровисто набивать на клавиатуре. И все это — под пристальными взглядами часовых, и тех, что стояли на земле, собой закрывая ворота, и других, остававшихся на вышках и теперь не без интереса смотревших вниз, туда же, куда смотрели и ствол их штурмовых винтовок.

— Долго? — коротко произнес майор в спину танкиста, стоявшего перед ним и переминавшегося с ноги на ногу.

— Минуты две на человека примерно. А ты спешишь куда-то, майор?

Капитан усмехнулся и Беркут усмехнулся в ответ. И впрямь, торопиться было некуда, а потому майор терпеливо дождался, когда подойдет его очередь. Американцы, в прочем, не мешкали, работали быстро, расторопно, но без суеты, и вот уже Тарас Беркут стоит перед столиком, из-за которого на него, снизу вверх, смотрит со смесью скуки и усталости молодой парень с нашивками лейтенанта Армии США на воротнике полевого камуфляжа.

— Ваши фамилия, имя, воинское звание?