'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

как последний дурак, проткнутый шпагой из дешевой одногрошовой пьесы. А Шиничи его поправляет — трехгрошовой, говорит. Правильно же говорить трехгрошовой, верно? Так вот, а его умирающий друг посмотрел на него таким взглядом и сказал — а знаешь, в чем твоя проблема, Шин? Ты вечно цепляешься за эти чертовы две иены. И умер. — Я обвел всех взглядом. Акира не изменила позы, но я думаю, что поняла меня. Читосе точно впечатлилась. Майко хмыкнула.

— Две иены. Запомню. — сказала она.

— Так что, строго говоря — на две иены, конечно это называется по-другому. Но мне понятие демона Максвелла тут ближе — потому как может быть ты разгоняешь молекулы, а может быть ты просто отбираешь самые горячие.

— Но в этом случае, куда же тогда подевались холодные молекулы? — спросила Акира, все еще не желающая сдаваться.

— Две иены, Акира! — протянула с места Майко: — ты опять зануда.

— Вот! Именно. Правильно заданный вопрос. — не обратил я внимания на неорганизованные реплики из зала: — Как учил нас Ломоносов и закон сохранения энергии — ничто из ничего не получается. Равно как и никуда деться не может. Что же может означать тот факт, что мы видим горячие молекулы, но не видим холодных?

— Что твоя теория бред, иначе были бы нарушены фундаментальные законы физики? — хмурится Акира. Майко зевает. Читосе внимательна, пусть и пуговицу на блузке расстегнула. Она это специально?

— А если предположить — всего лишь предположить, что законы физики не нарушены? Тогда как?

— Да как они не могут быть нарушены? Ты же сам говоришь, что если есть горячие молекулы, то должны быть и холодные, а у меня ни выхлопа в виде инея, ни понижения температуры… как это может быть? Что это может означать?

— Что мы не видим, где эти молекулы. — сказала с места Читосе. Я захлопал в ладоши.

— Браво! — сказал я: — наградил бы я тебя Читосе медалью, да нету у меня.

— Пф! — фыркнула Майко: — уж у тебя есть чем ее наградить, это точно. О! Я ж анекдот про это знаю. Хотите?

Не, не, не, погоди. Ты мне сейчас всю физику … всяким обложишь. — запротестовал я: — вон, видишь у человека приход образовался. Просветление так сказать и дзен. — и точно, наша Акира сидела с приоткрытым ртом и смотрела в пространство.

— Чего это с ней? — почему-то шепотом спросила Читосе.

— А это, дети мои, называется идея. Когда приходит озарение и ты понимаешь, что до этого момента лажал сильно, как не в себя. Жизнь проносится перед глазами и все такое. Детство, травмы, батя ремнем порол, игрушки прибитые к полу — все вот это. — пользуясь случаем, когда всеобщее внимание было обращено на поймавшую дзен Акиру, я стащил со стола баночку «Асахи» и спешно открыв, сделал глоток. Хорошо!

— Так, я в тренировочный. — отмерла Акира и стремительно унеслась, только дверь хлопнула. А двери в убежище — дай бог, ни фига не фанерки, а вовсе даже стальные такие штуковины, на штурвалах с четырьмя засовами. Вот как можно так носиться на туфлях с каблуками?

— Что это с ней? — повторила вопрос Читосе. Я обернулся. В отсутствие заклепочницы Акиры никто не возражал насчет банки пива в моей руке, так что я с удовольствием выпил еще глоток и растянулся на кресле.

— А вот что с ней. Ты права, Читосе — если мы не видим холодных молекул в этой реальности, в этой плоскости бытия — значит, они где-то еще. — где-то за дверью что-то грохнуло, потянуло гарью, взревело пламя.

— Это значит… — вскочила Читосе, но Майко ее опередила.

— Ебушки-воробушки — сказала она: — так наша Акира зажигает на межпространственном уровне? Или межмировом? Меж… измерениями?

— Угу. Добавь сюда, что Юки — Снежная Королева тоже так же — сбрасывает горячие молекулы, или скорее энергию от этих молекул в другое пространство, назовем его условно «пространством Игрек». И Акира туда же. Чувствуешь? У нас не пиромант и криогенератор, а межпространственные порталы с возможностью обмена энергиями. А это тебе, Майко, не кот чихнул.

— Ну ни фигасе. А это точно? И как ты вообще…

— Спокойно, коллеги. На данный момент это лишь теория. Да, стройная, но не без недостатков и нуждающаяся в проверке практикой… — за дверью еще раз грохнуло и раздался голос Акиры — «Инферно!», послышался рев и треск яростного пламени.

— Надеюсь никто в зале для тренировок ничего ценного не оставил. — озабоченно произнесла Читосе: прислушиваясь: — она ж там все … в пепел.

— Лучше ее в такие моменты не трогать, поверьте мне. — лениво кивнула Майко: — она ж у нас увлекающаяся натура, спалит и не заметит. А ты, Син умеешь человека из горстки пепла воскресить? О! А давай на кладбище пойдем и попробуем мертвяков твоей кровушкой поднять? Они ж все равно уже померли, не жалко. Если что — назад сразу упокоим.

— Зомби-апокалипсис! Даешь! — кто бы сомневался, Читосе только за: — чур я с бензопилой! Майко дадим биту … а Акире вон, и не надо ничего, она жжёт и так. — Читосе поднимает руки вверх, пиво проливается и Читосе грустит. Ищет салфетку. Майко кивает головой и лыбится. Ей тоже весело. Всем тут весело, даже мне.

— А чтобы нашему Сину не было так грустно, так мы мертвячек … погорячее подберем. Слышали, недавно «Лаймон герлз» в Токио убились в автокатастрофе? Вот их и поднимем, будет у Сина гарем из мертвых поп-девиц. Свой личный ансамбль песни и пляски, так сказать. Интересно, на них кровь как на нас воздействует? И ты их тоже в онсэн повезешь, или так сразу… оприходуешь? Некрофил. — я только вздохнул. Вообще каждый раз как я тут думаю, что прямо вот все Майкины приколы уже наизусть знаю — она умудряется меня удивлять. Потому что — Майко. Вот как с ней жить? Только на полную катушку. Давя на газ и позабыв про тормоза.

— Некромант. — не соглашается Читосе: — ты его не зли, а то после смерти поднимет и будет… использовать по прямому назначению.

— Майко-сан. — говорю я: — Только ты там нам анекдот рассказать хотела. Забыла поди уже?

— Не, как можно. Слушайте, значит. Работала тут на стройке девушка скромная. Как наша Читосе. На экскаваторе работала значит. О, слушайте, это больше тост, чем анекдот. Давайте, поднимаем … эээ… банки и готовимся. Так о чем я?

— Экскаваторщицей я работала. — напомнила ей Читосе.

— Угу. И вот в один прекрасный день ковш ее машины выворотил из земли хрустальный гроб. А в том