Двести веков сомнений - Константин Бояндин

Он коротко кивнул, сделал несколько шагов в сторону леса… после чего растаял в воздухе.

Д. стало так неловко… как не становилось уже давно. Чувство стыда, от которого многолетняя служба в Бюро должна была избавить, оказывается, было всё ещё цело.

Он молча отошёл к камням, и, усевшись, запрокинул голову. Сияние ослепляло. Он закрыл глаза.

Когда он открыл их, новое зрелище предстало его взору… и было куда прекраснее прежнего.

Кто-то сидел рядом с ним, но не имело ни малейшего значения — кто.

По ту сторону

Его выбросило из глубин квадратного каменного колодца… и некоторое время он стоял, погрузившись в светящуюся кашу из листьев и недоумённо оглядываясь по сторонам.

Вокруг него, на расходящихся во все стороны ступенях, стояли люди… множество людей… все они были в красном, все были покрыты шрамами и синяками… и все смотрели на него. Молча.

Он поднял руки и взглянул на них.

Чьи это руки? Отчего он не может припомнить, кто он и что здесь делает?

Что-то лениво покачивалось на фосфоресцирующих волнах рядом с его ногами.

Сумка.

Моя? Чья-то ещё? Он обвёл глазами людей вокруг себя… и неожиданно понял, что они повторяют каждое его движение. Поднял правую руку — все подняли её, словно великолепно вымуштрованное войско. Покачал головой — все повторили этот жест. Словно миллионы зеркал стояли вокруг, таинственным образом превращая его одного во множество копий.

Он поднял сумку и открыл её.

Внутри лежал всякий мусор… вероятно, прежний хозяин не очень часто вычищал сумку. А это что? Стоящий в колодце осторожно развернул небольшой пакетик… на ладонь его легло пять небольших пёрышек.

По лицу стоящего пробежала тень… и тут он увидел … что именно — не понял сам. Осознал, откуда эти пёрышки, чья это сумка.

— У меня нет имени, — произнёс он и подивился, насколько сильным оказался его голос. — Но твоё мне известно… забавно! Ну что ж, нас здесь будет двое.

И разразился хохотом, от которого приугасло свечение листьев под ногами и исчезли, один за другим, его двойники.

Не переставая смеяться, пришелец поднялся на первую ступеньку и, не глядя, швырнул перья назад. Неожиданны порыв ветра подхватил их, понёс… понёс. Воздух наполнился шумом, похожим на шум птичьих крыльев.

Звуки смеха были слышны ещё очень долго.

Приложение. Мир Ралиона

1. Вступление

Возникновение Ралиона

Миры не возникают из ниоткуда.

Ралион не является исключением. Вероятно, первоначально создание фундамента, на котором позднее выстроились события и реалии Ралиона, описанные в этой и предыдущих книгах цикла, была своего рода забавой. Попыткой построить чёткую и легко описываемую относительно несложными схемами Вселенную. Таких схем было множество; возможно, интересно было бы проследить эволюцию «каркаса», на котором возводится мироздание — но есть опасение, что далеко не все авторы «собственных» миров пожелают поделиться тайнами построения мира. Начиная с какого-то момента, мир не позволяет обращаться с собой как угодно, не позволяет внутренняя логика построений, взаимосвязь всего того, что составляет мир.

Другими составляющими Ралиона явились сюжеты, события, существа, персонажи. Их множество; многие из них приходили и продолжают приходить по-прежнему. Из сновидений… из размышлений над уже существующими произведениями. Не все они вошли в Ралион, не все легли «гладко» на предположения авторов Ралиона о строении этого мира. Некоторые изменились, чтобы стать частью Ралиона, некоторые побудили изменить представления авторов о Ралионе.

Если прочесть книги подряд, от «Пригоршни вечности» и далее до этой дилогии, можно уловить изменения, которым подверглись воззрения автора произведений. Можно сказать, что автор со временем изменяет Ралион. Можно, с другой стороны, сказать, что изменяется понимание автором некогда выстроенного мироздания.

Ралион основывался на аккуратном увязывании реалий. На точной стыковке кусочков мозаики, из которой начала складываться картина мира. Теперь, когда книги вышли в свет, можно судить о том, удалось ли построить мироздание, способное выдержать множество разных взглядов, разных способов понять те или иные события, упомянутые в произведениях.

Я продолжаю настаивать на том, что любой мир, воспринимаемый читателем как мир достоверный и приносящий ощущение подлинности, возможности погружения в себя — столь же реален, сколь и то, что мы называем миром реальным, окружающим нас всякий раз, как мы откладываем книгу в сторону.

Мне неоднократно приходилось отвечать на вопрос «О чём эти книги? Что такое Ралион? О чём вы пишете?»

Я затрудняюсь ответить на вопрос, что такое Ралион. Так же, как я не смогу исчерпывающе ответить на вопрос, что такое Земля, как я её понимаю.

На вопрос, о чём я пишу, я отвечаю в последнее время — о жизни, о смерти, о любви. О том, каково место человека в окружающем мире. Не имеет значение, что вместо людей и вместе с людьми в книгах действуют фантастические существа. Всех их рано или поздно интересует вопрос, приходящий в той или иной форме — что такое мир, где я живу? Если подобный вопрос пришёл вам в голову хотя бы раз, пока вы читали мои книги — значит, я старался не зря. Если вам понравилась хотя бы одна книга из тех, что я написал — значит, я старался не зря. Если вы сочли нужным связаться со мной или соавторами Ралиона, чтобы высказаться на тему, как-то относящуюся Ралиону — значит, все мы старались не зря.

Мили и километры, или откуда на Ралионе лошади

Фантастическая реальность, как определён Ралион на сайте в Интернет, посвящённом реалиям Ралиона, предполагает, что здесь «всё, не как у нас».

Значительный ряд вопросов, возникавших и возникающих у читателей, относится к тому, отчего в книгах используются слова, описывающие обыденные, всем знакомые предметы, явления, живые существа. Неужели, спрашивали меня, люди на Ралионе точно так же «произошли от обезьян»? Неужели на Ралионе могут быть лошади — такие же, как у нас, на Земле? Как могут быть одновременно, в одном и том же мире, привычные нам животные и фантастические существа? Люди и драконы? Огнестрельное оружие и магия? Почему та же самая периодическая система элементов, почему солнце называется солнцем?

В первых двух книгах были сделаны попытки добавить «непривычности», непохожести мира Ралиона на мир Земли — увы, был избран неправильный, как мне кажется теперь, подход. Намеренно или невольно, я стилизовал способы описания Ралиона под то, что в той или иной мере именуется «фантазией», fantasy , миром сказки, где не может быть полётов в космос и действующей магии одновременно.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});