Сказочная фантастика - Роджер Желязны

— О, благодарю тебя! — ответила она, с радостью принимая ее.

Вода излечивала все болезни. Заклинание также было своего рода болезнью. Поэтому, если она попьет, она может предстать в своем настоящем облике, по крайней мере — на момент. И тогда все станет ясно.

Дия напилась досыта.

Изменений не произошло.

— О, вода просто восхитительная! — сказала она. — Я чувствую себя намного лучше.

Мужчины обменялись взглядами. “Зачеркни еще одну замечательную идею”, — подумал Бинк. Или Дия не была Ирис, или Волшебница обладала лучшим самоконтролем, чем он предполагал. Проверить это Бинк не мог.

— Теперь отправляйся своим путем, девушка! — сухо произнес Кромби.

— Я иду к Волшебнику Хамфри, — призналась она. — Я нуждаюсь в заклинании, чтобы вылечиться.

Снова Бинк и Кромби обменялись взглядами. Дия выпила волшебной воды — она была здорова. Следовательно, она не нуждалась в целебных заклинаниях Волшебника. То есть — она лгала. А если так, то что она скрывает от них?

Вероятнее всего, она специально выбрала Волшебника Хамфри, так как знала, что туда направляется Бинк. Конечно, это только предположение. Есть и другие варианты. Всё — чистое совпадение… Или она — людоедка в женском облике, довольно выигрышном для людоедки: теперь стоит лишь дождаться подходящего момента для нападения.

Кромби, видя замешательство Бинка, принял собственное решение:

— Если ты позволишь ей идти вместе с нами, то я буду все время держать меч наготове.

— Может быть, это вернее всего, — неохотно согласился Бинк.

— Я не затаила против тебя никакой злобы! — запротестовала Дия. — Я не причиню тебе вреда, даже если бы могла. Почему ты мне не веришь?

Бинк считал все слишком сложным, чтобы объяснять.

— Можешь идти с нами, если хочешь, — только и проговорил он.

Дия благодарно улыбнулась. А Кромби мрачно покачал головой и тронул рукоятку меча.

Солдат оставался подозрительным, однако Бинк скоро обнаружил, что ему нравится компания Дни. В ней не было и следа от характера и замашек Волшебницы; она представляла из себя настолько непосредственную девушку, что он быстро в ней разобрался. Она, казалось, не обладала никакой магией — во всяком случае, избегала говорить на эту тему. Возможно, она направлялась к Волшебнику также в надежде найти свой талант; пожалуй, это она и имела в виду, упомянув о заклинании для себя. Кто в Ксанфе мог себя хорошо чувствовать, не обладая магией?

Тем не менее, если она Волшебница, то будет скоро разоблачена проницательным Волшебником. Таким образом правда станет известна.

Они остановились у Источника Жизни, чтобы наполнить свои фляги. Затем, через полдня пути, попали вдруг под цветной град. Он был, конечно, магическим, или же с примесью магии: об этом свидетельствовал цвет; но так или иначе, а град не предвещал большого таяния или половодья. Им лишь оставалось найти укрытие, чтобы переждать ненастье.

Но они как раз находились на пустынном гребне, и вокруг не виднелось ни единого дерева, ни сарая, ни пещеры. Ландшафт был волнистый, изрезанный оврагами, земля — усеяна камнями; на мили вокруг не было ничего, что могло бы их укрыть от града.

А градины все увеличивались в размерах и секли все сильнее, и трое путников поспешили в направлении, указанном им Кромби, — туда, где, по его словам, должно находиться безопасное убежище. Оно открылось их взору за огромной скалой — большое, раскидистое дерево-спрут.

— Это опутывающее дерево! — воскликнул Бинк. — Туда нельзя идти!

Кромби остановился, вглядываясь сквозь град.

— Так и есть. Никогда прежде мой талант не ошибался…

“Если не считать того раза, когда ты обвинил Дию”, — подумал Бинк. Интересно, насколько надежной, на самом деле, была магия солдата? И почему она не подсказала ему об опасности, когда его ударили в спину и бросили умирать?

Но Бинк не стал говорить об этом вслух. В магии нередко встречались разные сложности и неясности, и он не сомневался, что Кромби желал только хорошего.

— Там лежит гиполамп! — воскликнула Дия. — Съеденный наполовину.

Точно: возле отверстия в стволе дерева лежала огромная туша. Задняя ее часть отсутствовала, передняя же не была тронута. Очевидно, дерево поймало его и съело, сколько могло; гиполамп был настолько огромен, что даже опутывающее дерево не смогло управиться с ним за один раз. Сейчас дерево было сыто, его щупальца равнодушно болтались.

— Оно сейчас безопасно, — сказал Бинк, поморщившись: в этот момент градина красного цвета, величиной с яйцо просвистела мимо его головы. Градины были пушистыми и легкими, но удары все же чувствительными.

— Пройдет несколько часов, а то и дней, прежде чем дерево достаточно оживет, чтобы опять стать агрессивным. Да и примется оно, конечно, за гиполампа — надо же его доесть!

Все-таки Кромби колебался.

— Может быть, эта туша — всего лишь иллюзия, — проворчал он. — Будь подозрителен ко всему — вот девиз солдата. Ловушка, чтобы убедить нас в сытости дерева. Как оно заманило сюда гиполампа?

Это было ценное наблюдение. Периодические бури здесь, на гребне, гонят добычу в укрытие, и вот оно — кажущееся идеальное убежище. Отличная система.

— Но нас побьет град, если мы не спрячемся, — сказал Бинк.

— Я иду! — заявила Дия, и прежде, чем Бинк успел запротестовать, она оказалась под деревом.

Щупальца затрепетали, потянулись в ее сторону, но — очень вяло, немощно: явно не было побудительных причин для решительных, агрессивных усилий. Дия пнула тушу гиполампа — она оказалась реальной.

— Никаких иллюзий — закричала она. — Идите сюда!

— Если только эта Дия не служит зазывалой, — пробормотал Кромби. — Я все-таки говорю: она — угроза для тебя, Бинк. Я успел к ней присмотреться. Если она работает на спрута, то могла заманить в его щупальца уже дюжину людей…

Он напоминал параноика — чистая навязчивая идея! Может быть, это еще одно полезное качество для солдата; однако оно не предохранило его от прежних неприятностей.

— Я в это не верю, — ответил Бинк. — Но я верю в град! И иду туда. — И он пошел.

Нервничая, Бинк миновал внешнее кольцо щупалец — они остались спокойными. Голодное дерево-спрут не отличалось особым коварством — оно хватало добычу немедленно.

В конце концов и Кромби отправился в укрытие. Дерево чуть дрогнуло, словно раздраженное своей неспособностью схватить их, и это было его единственной реакцией.

— Что ж, я знал, что мой талант всегда правдив. Всегда, — повторил он, не заботясь о реальной картине.