Черт-те где - Андрей Геннадьевич Кощиенко

меня, что я, не сдерживаясь, закричала во весь голос. И плевать мне на служанок…

Эри вздохнул во сне, прерывая мои приятные воспоминания. Было видно, как под его закрытыми веками двигались глаза. Эри снился сон.

Может, про нас? Да… ночь была жаркой. Он только под утро угомонился…

Ладно, пора его будить. Я бросила взгляд за окно – скоро уже Эста придет…

– Эри… Эри… – осторожно коснулась я его руки, – Эри… просыпайся…

Ресницы его дрогнули и затрепетали, провожая улетающий сон.

– Просыпайся, любимый… – нежно погладила я его по руке.

Эри вздохнул и открыл глаза.

– Вставай, солнышко! – сказала я, потершись щекой о его ладонь. Как у него руки пахнут! Восхитительно. Так и хочется его куснуть!

Его взгляд, задурманенный сном, стал осмысленным и, сделав несколько оборотов по комнате, остановился на мне.

– С добрым утром! – ласково улыбаясь от переполнявшей меня неги и любви, проворковала я.

В ответ он неожиданно позеленел, надул щеки, и его вывернуло на мою кровать. Прямо на шелковые простыни.

Дарг, ругнулась про себя, стремительно спрыгивая с кровати.

Эри спокойно вытер губы простынями и, глядя мне в глаза, произнес…

Эри

Мне было душно и жарко. Снился какой-то тяжелый муторный сон. Какая-то низшая, с которой я почему-то занимаюсь любовью. Причем везде, во всех углах какого-то смутно знакомого дома. Особенно запомнилось из сна ее колено, в плотном белом чулке, которое я целовал, прижимая к своей груди. Хозяйка его в это время сидела на каком-то столе…

Приснится же такая муть, подумал я, разлепляя глаза ото сна. Где это я?

Повращав глазами по сторонам и не узнавая обстановки, я неожиданно наткнулся взглядом на Дину, прижавшуюся щекой к моей левой ладони и скалившуюся с довольным видом.

Что еще за… не понял я. И тут ко мне разом вернулась память. Как мы праздновали ее возвращение, как она предлагала настойчиво выпить… Как я ее… Я все понял.

То ли от отвращения, то ли просто время пришло – муть в организме ринулась вверх, и меня вырвало. Ей на постель.

Дина обиженной кошкой шарахнулась в сторону.

– Шет ол шеласт кэшааам! Шииист эрам, сэла витэра! – от всей души пожелал я ей на эсфератском. И добавил на местном: – Опоила, тварь? Чтоб ты сдохла, кошка драная!

– Что?.. – потрясенно пролепетала Дина.

– Тварь! Сука! Подлюка! Кошка драная! Чтоб ты на помойке сдохла, животное!

– Что-о-о?! – Глаза у Динки из круглых стали прищуренными. – Что ты сказал?

Я повторил, добавив еще пару предложений и пожеланий.

– А ну пошел отсюда вон, щенок! – оскалилась Дина. – Пшел вон!

Я оскалился в ответ и сообщил, куда она сама может пойти. Я был зол. Какой зол! Я был в ярости! Она мною попользовалась! Снова попользовалась! Тогда ошейник надела, теперь трахнула меня, напоив какой-то дрянью. Тварь! Убью!

Меня начало трясти. То ли от заливающего организм адреналина, то ли от выпитой вчера гадости, от которой мне по-прежнему было жарко.

– А я сказала – ВОН!

Дина дернула меня за руку, стаскивая с постели.

Значит, так, животное? Ну тогда получи, подумал я, пролетая мимо нее и от всей души въезжая в нее локтем. Прямо в губы, которые я вчера с таким упоением целовал.

– Ай! – вскрикнула Дина, прижимая пальцы к месту удара. – Ты… ударил меня? – непонимающе посмотрела она на свои отнятые от губ пальцы, на которых была кровь. – Ты меня… ударил? После… всего?

– Я тебя убью, тварь недоделанная, – пообещал я, поднимаясь с пола, на который она меня сдернула.

– Щенок!

Дина подскочила ко мне и залепила мне пощечину, от которой мне не удалось увернуться. В ответ я четко пробил ей в корпус. Как в манекен.

– Ха! – выдохнула Дина, отлетая к кровати. – Ах ты людишек… неблагодарный… – презрительно процедила она, несколько мгновений спустя поднявшись на ноги. Глаза ее сузились, и она приняла боевую стойку. Дина собиралась драться.

Так, подумал я, тоже становясь в позицию, значит, так! Мне нужно беречь руки. Чтобы задушить ее, мне нужны руки. Обе. И еще мне нужны глаза, чтобы видеть, где у нее горло. Или хотя бы один. Все остальное тоже нужно, но руки – в первую очередь. Нельзя дать ей их сломать!

Прыжок! Дина прыгает на меня. Я бью навстречу, но она уворачивается и своим телом таранит меня, снося в угол. Я получаю сокрушительный удар справа, под ребра.

– Ха! – вышибает воздух из моих легких.

Сихотово тело! Как больно!

Совершенно инстинктивно пытаюсь заблокировать боль, как я делал всегда на спаррингах. Удар! Дина пробивает слева. Боли нет! Только ярость. Внутри меня снова поднимается удушливая волна жара. Такое ощущение, будто что-то лопнуло внутри и потекло.

Да Сихот с этим! Потом!

Хватаю ее руками за плечи и резко бью головой. Дум! Дина летит на пол, задрав ноги.

– Получила, тварь? – кидаю я ей вслед.

Она бросается на меня прямо с пола. Лицо в крови, глаза бешеные, и торчат белые клыки. Удар! Удар! Не реагирую и кидаюсь на нее, пытаясь ухватить за горло. Промах!

Мы сцепляемся руками, пытаясь повалить друг друга на пол. Она тяжелее и, пользуясь этим, резко крутит меня в сторону.

Шарах! – сношу я спиной стоящий у стены стеллажик. Из него сыпятся на пол и разбиваются какие-то фарфоровые статуэтки и стеклянные вазочки. Через мгновение пол покрыт осколками стекла и фарфора. Толчок, толчок. Мы топчемся по осколкам, продолжая нашу бескомпромиссную схватку. Толчок! Удар! На полу появляются кровавые следы. Дина поскальзывается и падает боком на пол. Воспользовавшись моментом, наношу удар сверху вниз, вкладывая вес тела. Мимо! Мой кулак впустую скользит ей по плечу. Изогнувшись, она перебрасывает меня ногой через себя. Отлетаю к двери. Она поднимается на ноги и снова бросается на меня. В разодранной полупрозрачной ночнушке, с клыками, вся перемазанная кровью, она выглядит бешеной тварью.

Банши, только успеваю подумать я, поднимаясь ей навстречу.

Трах! –