На перекрестках фэнтези - Кирилл Берендеев

Вот и Гер жил себе двадцать восемь лет в родной деревне, горя не знал. Дом построил недалеко от родителей, жениться успел, троих детей настругал — сам не заметил когда.

А потом — словно напасть какая… И закрутилось, завертелось. В один день вся жизнь наперекосяк пошла…

В пятый день второго летнего месяца, ровно в полдень, в небе над деревней пролетел дракон.

Ничего необычного вроде бы. Ну пролетел себе — мало ли их каждый день летает? Беды особой от тварей этих нет, разве только нагадит с высоты на крышу — потом всей деревней не отчистишь.

Но этот дракон был особенный. Был он весь из железа, даже крылья. И хвост. И голова.

Впрочем, об этом Гер узнал не сразу. Снизу-то, с земли, дракон этот от собратьев своих почти ничем не отличался — только крыльями махал он как-то вяло, мотался из стороны в сторону и дымил сильно — густым черным дымом дымил. Полоса — во все небо…

— Чего это с ним? — озадаченно спросил Пим, сосед Гера.

— Может, съел чего? — неуверенно предположил Гер. Будь это не дракон, а, скажем, орел, соседи бы решили, что он падает. Но драконы падать не умели, впрочем, как и приземляться. В этом заключалась одна из великих драконьих загадок.

Надо сказать, что Гер и Пим, так же как и все прочие селяне, никакой странности в этом загадочном драконьем свойстве не видели. Они никогда не задумывались, как драконы, например, спят. Или высиживают яйца.

Крестьяне относились к драконам, как, скажем, к облакам. Те тоже летают весь день, когда-то их больше, а когда-то и вовсе нет. Глупо надеяться встретить облако на земле. Ведь если оно опустится, то это, наверное, будет уже не облако, а что-то совсем другое…

— Дождя бы, — сказал Пим, когда дымящийся дракон скрылся за лесом.

— Да, — вздохнул Гер, опустив голову.

Огород требовал полива, а воду из неблизкой реки таскать не хотелось.

Они еще постояли возле забора, обсудили своих жен и детей, похвастались урожайностью яблонь, посмеялись над старой историей про петуха, попавшего в мышеловку.

А потом где-то далеко, примерно в той стороне, куда улетел дракон, приглушенно грянул гром. — Неужели дождь соберется? — вскинулся Пим.

— Да небо-то вроде чистое, — отозвался Гер. Действительно, небо было чистое. Ярко сияло солнце. И медленно таяла в горячем воздухе черная дымная полоса — странный след необычного дракона.

Ночью пошел дождь.

Гер проснулся от перестука капель и какое-то время лежал, пялясь в темноту и слушая звонкие ритмичные звуки. Потом он зевнул, перелез через спящую жену и спустил ноги с кровати.

Босые ступни его угодили в холодную лужу.

— Что такое? — вслух удивился Гер.

Он встал, ощупью нашел свечу, зажег ее, поднял вверх, к потолку. Повторил громче, удивившись еще сильней:

— Что такое?

С потолка капала вода.

Проснулась жена, потянулась, зевнула. Увидела мужа со свечой в руке, спросила:

— Что такое?

— Крыша течет, — сказал Гер, пожав плечами.

Вода уже не капала, она лилась тонкой струйкой, билась об пол, сыпля брызгами.

— Так и будешь стоять? — сердито спросила жена.

— Нет, — сказал Гер, — сейчас лягу.

— Подставь хоть что-нибудь. Чего она прямо на пол льется? Гер отмахнулся:

— Ладно, не зальет.

Жена недовольно фыркнула и тоже слезла с постели. Тихо ворча, ушла на кухню, загремела там посудой.

Гер усмехнулся и скользнул под одеяло; сунул голову под подушку, чтобы не слышать, как льется с потолка вода и как возмущенно шумит жена.

— Завтра посмотрю, что там такое, — пробормотал он, засыпая.

Ранним утром, разбуженный и взбодренный острым локтем жены, Гер был вынужден покинуть уютную кровать. Накинув рубаху и поддернув подштанники, он вышел на улицу, с укором посмотрел на прояснившееся небо и, обойдя избу, по приставной, скользкой от дождя лестнице полез на чердак.

Чердак был царством пауков, а Гер не любил ходить по чужим царствам, тем более по таким тесным и дремучим. Но отступать было нельзя — Гер вспомнил жесткий локоть жены, тяжело вздохнул, поежился и, сгорбившись, вытянув перед собой руки, шагнул в паутину.

Ему не составило труда найти место, где протекала крыша. Сквозь большую дыру в кровле было видно небо, из нее тянуло свежим воздухом, а вокруг, словно лохмотья давно истлевших флагов, колыхались обрывки паучьих тенет.

Гер шагнул к отверстию, намереваясь как следует его рассмотреть, и тут же отыскал и продырявивший крышу предмет. Вернее, предмет нашелся сам — Гер просто на него наступил.

— Тьма Первородная! — выругался Гер, поскользнувшись на гладкой поверхности своей находки, и схватился за стропила, чтобы не упасть.

Это был камень, невесть каким образом свалившийся с неба, — так сперва решил Гер. И только взяв находку в руки, он понял, что ошибся.

Округлый предмет размером с небольшую дыню не походил ни на что, ранее виденное Гером. Он был довольно тяжел и, судя по всему, прочен — на его гладкой поверхности не было ни единой царапины, ни малейшего скола. Несколько небольших выступов словно специально были сделаны для того, чтобы держать эту странную штуковину в ладони было удобно. Предмет выглядел монолитным, но Геру почему-то казалось, что это не совсем так.

Впрочем, размышлять, что это за вещь и откуда она свалилась, Геру было некогда — крыша требовала починки. Поэтому он еще раз оглядел кровлю, чтобы оценить ущерб, нанесенный его дому, сунул свою находку за пазуху и стал спускаться…

День прошел незаметно.

Все утро Гер чинил кровлю, а когда дело было закончено, жена позвала его солить огурцы. До самого вечера они отмывали и отскабливали бочонки, чистили чеснок, терли хрен, ходили на дальний колодец, где вода была самой вкусной, самой чистой и студеной. Плотно укладывали в дубовую емкость только что собранные огурцы, осторожно заливали рассолом, крепко придавливали гнетом.

На последнюю бочку камней не хватило. Жена руками притопила плавающую в рассоле деревянную крышку, ругнулась на бестолкового мужа, неспособного даже камни пересчитать, и отправила его искать подходящий булыжник.

Бежать к реке Геру не хотелось. И тем более не хотелось бежать назад — от реки к дому — по косогору с тяжелым булыжником в руках. А лень, как известно, смекалку будит. Потому-то и вспомнил он о своей утрешней находке, которую, сняв с чердака, бросил за крыльцом.

«Вот и пригодилась вещь в хозяйстве», — удовлетворенно подумал Гер, придавливая массивным округлым предметом засоленные в бочонке огурцы.

— Какой-то странный камень, — сказала жена, подозрительно к чему-то принюхиваясь. Она всегда принюхивалась, если ей что-то не нравилось. — Где ты его взял?