Надежда Дурака - Майк Шэкл

отнесла двух женщин к погребальному костру. Она подумала о том, чтобы дождаться возвращения Тиннстры, прежде чем поджечь его, но почему-то ей показалось неправильным ждать.

— Касри.

Огонь вспыхнул в центре погребального костра, пронесся по деревянному сооружению, пылая ярко и обжигающе жарко.

Огонь быстро поглотил Анаму и Майзу, языки пламени заплясали на их одежде, а боль в сердце Зорики выросла. Она не могла вспомнить своих настоящих родителей. Совсем. Но три женщины заботились о ней столько, сколько она себя помнила. Да, они сводили ее с ума и всегда говорили ей, что делать, но она никогда не сомневалась в их любви. Не только потому, что она была их великой надеждой, королевой или чем-то в этом роде — она знала, что они любили ее только по той причине, что она была их ребенком. О большем Зорика и мечтать не могла.

И теперь снова были только она и Тиннстра. Как в самом начале. Тиннстра со всей своей яростью, которая убила бы самого Кейджа, если бы это означало безопасность Зорики.

Она улыбнулась, вытирая слезы, пока костер разгорался все сильнее. Они вдвоем спасут мир. Надежда и ярость. Она могла представить реакцию Анамы на это: покачивание головой, поджатые губы. Зато Майза кивнула бы удовлетворенно — два ее воина отправлялись на войну.

— Мы заставим вас обеих гордиться нами, — сказала она огню. — Покойтесь с миром в царстве Синь. Вы заслужили свой покой.

Она оставила костер гореть и вернулась к воротам. Аасгод очнулся и сел, прислонившись спиной к стене. Кровь вокруг его носа запеклась над сильно распухшей губой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— А как, по-твоему, я должен себя чувствовать? Я пришел помочь, а меня избили до потери сознания за чужие неприятности. Развяжи меня, пока эта сумасшедшая не вернулась.

— Тиннстра сказала мне не развязывать тебя. — Зорика подавила желание улыбнуться. Этот Аасгод был совсем не похож на того, о котором она слышала удивительные рассказы. Она не могла себе представить, чтобы стоявший перед ней человек влиял на королей одним шепотом. Она, конечно, не станет его слушать.

— Она сумасшедшая. Я не хочу быть здесь, когда она вернется. Давай, развяжи меня.

— Нет.

— Она убьет меня, если ты меня не отпустишь. Ты этого хочешь?

— Если бы она хотела твоей смерти, ты был бы уже мертв.

— Ты этого не знаешь! Ты понятия не имеешь, на что она способна. — Аасгод извивался и боролся со своими путами, но сумел только упасть на бок. — Черт возьми.

Зорика толкнула его в вертикальное положение:

— Постарайся расслабиться. Она скоро вернется, и тогда мы уйдем с твоего пути. — Она замолчала. Теперь, вблизи, она могла разглядеть что-то от человека, которого наполовину помнила, когда тени в ее памяти сдвигались. — Послушай, однажды ты спас мне жизнь — или еще спасешь, — так что поверь мне, когда я говорю, что не позволю ей причинить тебе вред.

— Тогда развяжи меня!

Они оба услышали ржание лошади прежде, чем Зорика смогла снова ему отказать. Вместо этого она улыбнулась и пожала плечами.

— Она вернулась.

Зорика встала, подобрала свой щит и копье, и пристроила шлем на сгибе руки. Лошадь остановилась с другой стороны дома, затем она услышала шлепок, и лошадь снова сорвалась с места, ускакав прочь.

Тиннстра вошла в сад с большой сумкой через плечо и маленькой лопаткой в одной руке:

— Ты готова идти?

Зорика кивнула.

— Хорошо, — сказала Тиннстра. — Мне осталось сделать еще кое-что напоследок.

— Что в сумке? — спросил Аасгод.

Тиннстра проигнорировала его и отошла в дальний конец сада, где начала копать.

— Пожалуйста, Зорика, — прошептал Аасгод. — Ты должна меня освободить. Тиннстра невменяема. Кто знает, что она сделает?

— Я собираюсь выиграть Секановари, — ответила Тиннстра, прежде чем Зорика успела ответить. Она наклонилась и вытащила из земли деревянную коробку. Из нее она достала кожаный футляр для карт и книгу. Она положила и то, и другое в сумку.

— Что это? — спросил Аасгод, когда она вернулась, в его глазах был страх.

— Книги, которые помогут нам победить Эгрил, и вся вода Чикара, которая у тебя была.

— Зачем тебе так много? Мы уменьшили твою зависимость.

— Это не для меня. — Она наклонилась и схватила его за воротник. — Это для тебя.

У Аасгода даже не было времени среагировать, прежде чем она втащила его во врата и опустила в колодец.

— Я не могу пойти с вами, — закричал он. — Отпусти меня!

— Что ты делаешь? — спросила Зорика, следуя за ними. Ей не понравилось настроение Тиннстры. Возможно, Аасгод был прав. Возможно, она помешалась после всего того, что произошло. — Мы не можем взять его с собой.

— Мы ведем войну, и нам нужна любая помощь, которую мы можем получить, — ответила Тиннстра. Она вытащила свой меч и взяла топор в другую руку. — Открывай врата.

— Но правила Анамы... — сказала Зорика, переводя взгляд с Тиннстры на Аасгода и обратно.

— Анама мертва, так что к черту ее правила, — огрызнулась Тиннстра. — Теперь веди нас туда, куда нам нужно, и будь готова убить всех гребаных Черепов, которые нас ждут.

— Нет, не надо, — взмолился Аасгод. — Ты можешь все разрушить. — Его ноги забили по земле, но меч Тиннстры, приставленный к его горлу, положил этому конец.

— Именно это я и намерена сделать.

Аасгод замолчал.

Бросив последний взгляд на свой дом, Зорика перевела дыхание и, наконец, произнесла это слово:

— Айтас.

69

Раласис

Лейсо

С Раласисом была дюжина человек. Эти люди несколько часов назад охраняли его в тюрьме, но, как только эгрилы начали свое вторжение, вскоре осознали ошибочность своих действий. Они освободили своих пленников через несколько секунд после того, как упали первые бомбы. Галрин с остальными отправился во дворец, чтобы помочь королю и остановить Косу, если он там, в то время как Раласис сейчас направлялся к дому Косы со своей небольшой командой. Коса был ключом ко всему этому, и Раласис не собирался позволять ублюдку безнаказанно предавать свою страну.

Конечно, теперь, когда они были в нескольких кварталах от особняка Косы, это казалось не лучшей идеей, которая когда-либо приходила ему в голову. Отправиться во дворец, с его высокими стенами