Таймыр. Трилогия - Вадим Денисов

Встал, накидывая полартековскую куртку и, не забывая положить в боковой карман заветную фляжку с коньяком, что бы достойно проводить гости дорогого, добавил из нее напоследок, сперва поинтересовавшись:

— Тебя, друг мой, не утеплить ли? Давай, куртон теплый дам? Ибо в офисном костюмчике зело зябко…

Квест отрицательно мотнул головой. Голова уже имела инерцию:

— Нет! Ибо я стойкий. Не отвлекайтесь, сеньор кавалер, давайте про острова.

— Ну, ничего, в такси тебе будет тепло… Что, коллега, по глотку, и опять помрем? Да, да! Глотни-ка на дорожку… Так вот, — также тяжело преодолевая алкогольную инерцию, продолжил Самохин, но все же вспомнил о текущей теме, — поэтому наравне с сентенцией «край озер» вполне правомерно применить определение «край островов»… Ибо… — задумался Самохин на секунду и молвил совершенно серьезно и пугающе трезво. — Мне, порой, кажется, что тут наш Север моделирует всю современную Россию. Бесчисленная куча островов и островков, на каждом из которых что-то свое происходит, и почти все островитяне так до сих пор друг от друга и отрезаны… Информационно, прежде всего. Никто толком не знает про то, что делается у соседей. До сих пор.

— Тогда точно, островитяне мы все… ибо несчастные есть люди, — согласился уже довольно пьяный, а через это немного сентиментальный, Димка. И бочком пошел вниз по ступенькам. Старательно, но быстро перебирая руками натуральные перила.

Ибо подошло такси.

Где-то работали штабы и бригады. Искали, вычисляли врагов.

Специально подготовленные люди и цивильны чиновники шептали и кричали, увольнялись и увольняли других. Решали вопросы и упирались в проблемы.

Но это далеко. А здесь…

Почти в то же самое время, когда приятели осматривали новый катер Самохина, с противоположного берега реки Норилки медленно отчалил скоростной водометный катерок. Единственный его пассажир, он же судоводитель-капитан, не торопился выходить на глиссирование. Судно шло медленно, недовольно бурча высокооборотистым двигателем в сто восемьдесят лошадиных сил. На белых полированных бортах мистически вспыхивали закатные блики. Сухощавый владелец, мужчина лет сорока, с легкой сединой на коротко остриженной голове, спокойно оглядывал берега северной реки через солнцезащитные очки, уже и не нужные в это время дня. Так он и ехал, высунувшись в верхний люк низкой остекленной тонированным стеклом рубки. С усмешкой глядел на берега и проплывающие загородные строения.

Как будто прощался, не желая привлекать к себе лишнего внимания зевак.

Человека звали Виктор Панковский. Он ехал на озера.

И его надо запомнить.

Глава 6

Мужские сны

«Взбудораженный, он видел во сне крушение судна, сон соответствовал регламенту барокко, по которому даже в грезах, даже в первую очередь в них, пропорции обязаны украшать концепт, преувеличения — оживлять, таинственные сближения — придавать рассказу содержательность, размышления — глубину, эмфазы — возвышенность, аллюзии — загадочность, а каламбуры — тонкость…»

(Умберто Эко. «Остров накануне»).

В эту ночь, которую можно было бы назвать «Ночь наступающих событий», нормально, глубоко, то есть продуктивно и качественно спал один лишь Андрей Донцов. Усталость у него накопилась такая, что ни рваный гул двигателей и рокот винтов вертолета, летящего через грозу над Тихим океаном, ни толчки воздушных ям, ни шастающий в поисках тушенки по салону бортмеханик не могли ему помешать. Бесконечные встречи, опросы и допросы, дипломатия, согласования с руководством и смежниками, анализ и споры по итогам, ругань из-за порой удобных, но скоропалительных выводов…

Ни от чего так не устаешь, как от бесполезности собственных мозговых усилий! Считаешь, так, понимаешь правильно, — а не выходит… В такой ситуации критически важна возможность своевременного восстановления. При любых условиях. А потому мимолетное желание посмотреть на простирающиеся внизу величественные воды Тихого океана не могло составить конкуренции желанию провалиться и забыть все, рухнув на скатанный в рулон оранжевый баул-контейнер надувной спасательной лодки.

Итак, Андрей спал серьезно, капитально, отключившись до анабиоза…

Остальным повезло меньше.

На островах Гейберга горел огонек одинокого окошка одинокой же обжитой избы. Единственной свет на почти забытой людьми полярной станции на краю света.

С норд-веста покатилась зыбь, пологая, свинцовая… Игорь Лапин представил, как в открытом студеном море такая зыбь качает одинокую лодку, плавно, как баюкает. Но когда на ее пути становится упрямый одинокий островок, то она, моментально разозлившись, бросается на него с яростью хищного зверя, изо всех сил стараясь изменить рельеф черных пляжей. И всегда островок побеждает.

Закончив монтаж еще одной мудреной антенны еще до обеда, Лапин оставшееся время провел за трансивером, и только поздний вечер посвятил хозяйству.

Ближе к сумеркам он столкнул жесткий от холода и мокрый от росы «зодиак» в стылую воду Карского моря и отправился проверять крупноячеистую финскую сеть, которую поставил накануне. Рыбки пока еще хотелось… На выпутывание из капроновых коконов пятерки крупных мальм — проходных гольцов — потребовалось довольно много времени. Руки, защищенные неопреновыми перчатками, не имели должной чуткости в пальцах, а гольцы прилично заматывали сеть, порой наворачивая на себя многие метры полотна.

На это раз рыбку они пожарили. Барсик перед этим сожрал приличный кусок сырого балыка, что никак не помешало ему подождать законной порции и жареной вкуснятины; он ведь честно отсидел на корме все время скучной возни своего напарника с сетью! Лапин ел гольца с самодельным хлебом (его он выпекал в найденной на станции тяжелой чугунной формочке, почти научился) и с приправой. Для этого он мелко толок в миске чеснок, солил его, потом добавлял из привезенных запасов мелко резанного дикого лука, тоже крепко засоленного, добавлял немного соевого соуса и кавказских специй «хмели-сунели». Немного кипяченой воды. Полученная запашистая кашица позволяла съесть что угодно! Хоть береговой плавник. «Провокатор аппетита», а не закуска…

После ужина, уже перед самым наступлением осенней темноты, они с котом вышли на берег, чтобы оглядеть окрестности и оценить обстановку.

В небе показался инверсионный след.

Высотная машина шла быстро. В прошлые разы Лапин наблюдал следы кроссполярных рейсов пассажирских «джетов», идущих с юга через Северный Полюс на Америку. На этот раз это был, скорее всего, военный самолет, стратегический ракетоносец — «стратег» — осуществляющий круглосуточное боевое дежурство. Правда, шел он не как обычно, строго по сторонам света, а под углом, на север-северо-восток.

— Заблудился, — наивно предположил Игорь, обернувшись к коту, тоже смотревшему в небеса, в направлении далекого гула. Нагнулся, погладил.

Кот, как показалось человеку, отрицательно покачал головой.

— А что, запросто! — отвлекся от поглаживания лобастой кошачьей башки Лапин, — бывали случаи… — и легонько толкнул «Пятницу» в бок.

Барсик недоверчиво фыркнул, и отмахнулся толстой лапой. Может, просто от последних комаров отбивался. А может, и не верил ни единому слову, говоря Лапину на кошачьем языке, что-то типа: «Хватит заливать-то… В наши-то дни?»

— В наши не знаю, а вот ранее запросто, — заверил его Игорь, — хочешь, расскажу тебе такой случай?

Море стихло. И ветер исчез. Но острова спускалась красота закатных красок.

— М-кяу-у… м-мяк, — милостиво разрешил недоверчивый кот, совершенно релаксированный пасторальной обстановкой. Однако произнес он это весьма определенной интонацией, возможной к трактовке, как «только давай обойдёмся без субъективной экспрессии».

Лапин достал из кармана куртки-ветровки камуфляжного нейлона кусок темного и горького шоколада, вежливо протянул его коту и, убедившись, что капризный слушатель «опять не хочет», начал:

— Послужил я, Барс, в срочную, правда недолго, на командном пункте дивизии ПВО, на том самом, с которого «Боинг» корейский сбили… Ну, сбили-то его, конечно, не с самого командного пункта, а вот приказ отдали именно оттуда. Я застал только отъезд офицеров-участников, так как служил уже в 90-ом году, а они — по пять лет, потом уезжали. Наслушался я там «ПВО-шных баек», и не только с Дальнего Востока. Эх, молодость моя… Слышь, Барс, сбегай за биноклем!

Кот поглядело на него, как на сумасшедшего.

— Ладно уж, сам схожу.

Отсутствовал Игорь недолго. Посмотрел на небо и отметил с удовлетворением:

— Точно, «стратег».

Бережно уложил оптику в нагрудный карман и продолжил: