Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

Неожиданно до нее долетели голоса с противоположного конца зала. Очевидно, она уснула — сгустившийся за окном сумрак подтверждал это. Разбудил ее громкий и возбужденный голос отца, ему отвечал ровный неторопливый голос Катарина Корнера. Изотта хотела было встать и обнаружить свое присутствие, но, услышав слова инквизитора, в ужасе застыла на месте.

— Нет никакого сомнения в том, что этот Камилл Лебель и ваш знакомый мессер Мелвилл — одно и то же лицо, уверяю вас. Сегодня вечером его арестуют, у него будет произведен обыск. Да и без обыска у инквизиции достаточно улик, чтобы определить его судьбу.

— А я уверяю вас, что это абсурд! — кипятился граф. — Я не вчера познакомился с ним. Да и британский посол, я уверен, может удостоверить его личность.

— Увы, данные наших агентов гораздо достовернее. Этот человек очень ловко заметал следы, — несомненно, он прикрывался прошлыми заслугами, чтобы втереться в доверие. Кто бы он ни был на самом деле, французскому посольству он известен под именем Камилла Лебеля, которого мы уже почти отчаялись выследить, а его деятельность позволяет выдвинуть против него очень серьезное обвинение.

— Но это нелепо, Катарин. То, что он посещал французское посольство, ничего не доказывает. Если бы он не общался с Лаллеманом, выдавая себя за французского агента, он не смог бы добыть ценную информацию, которую передавал нам. Послушайте, Ричард Уорзингтон может подтвердить, что Мелвилл прибыл в Венецию в первую очередь по заданию Уильяма Питта и его деятельность здесь была исключительно антиякобинской.

— Если бы вы когда-либо занимались тем, чем занимаемся мы, дорогой Франческо, то знали бы, что любой чего-нибудь стоящий тайный агент всегда делает вид, что работает на две стороны. Иначе он просто не может действовать.

— Ну вот! Раз вы сами это говорите и знаете, что он для нас сделал, так не достаточно ли этого, чтобы отмести все эти дурацкие подозрения?

— Это не подозрения, Франческо. Это неопровержимые факты. То, что он Лебель, мы знаем из показаний Казотто, которые не вызывают сомнений.

— Пусть так, но…

— Никакие «но» здесь не проходят. Незначительные услуги, с помощью которых этот Лебель так ловко пустил пыль вам в глаза, — это ничто по сравнению с потерями, понесенными республикой по его вине. Мы перехватили его письмо к Баррасу, в котором он информирует директора о положении дел в Венеции.

— Эта информация не представляет никакой ценности, — возразил граф.

— Сама по себе, возможно, и не представляет. Но из письма ясно, что они переписываются постоянно, и то, что он написал в других письмах, далеко не так безобидно.

— На каком основании вы это утверждаете?

— На основании того, что мы знаем о нем. Вам известен тот позорный ультиматум, из-за которого Венеция навлекла на себя бесчестье и, презрев законы гостеприимства, изгнала французского короля из Вероны. Так вот, под ним стоит подпись вашего знакомого.

Дрожащая, сжавшаяся в комочек Изотта услышала, как ее отец в ужасе вскрикнул.

А Корнер продолжал, и в его голосе, обычно таком ровном и мягком, нарастало возмущение.

— Как вы помните, из самого текста ультиматума нам стало ясно, что этот Лебель написал его по собственной инициативе, — он даже не получал на то приказа Директории. В этом случае ультиматум был бы передан нам Лаллеманом. Это говорит о глубоко укоренившемся недоброжелательстве по отношению к нам, которое ничем нельзя оправдать. Его целью было дискредитировать нас в глазах всего мира, подготовив тем самым почву для действий, замышлявшихся против нас французами. Даже если бы нельзя было поставить ему в вину ничего другого, одного этого поступка достаточно, чтобы разделаться с ним самым безжалостным образом, как всегда поступают со шпионами. — Помолчав, инквизитор добавил: — Так что сами видите, Франческо. Зная о том, что вы с симпатией относитесь к этому молодому человеку…

— Это не просто симпатия, — расстроенно прервал его граф. — Марк наш близкий друг. — В нем вспыхнуло возмущение, и он протестующе воскликнул: — Я категорически отказываюсь поверить в эту несусветную чушь!

— Я понимаю вас, — мягко ответил Корнер. — Если хотите, я распоряжусь, чтобы вас вызвали в суд в качестве свидетеля, где вы сможете высказаться в его пользу. Но вы и сами, наверное, согласитесь, что это вряд ли поможет ему.

— Нет, я далек от того, чтобы согласиться с этим, — возразил граф с вернувшейся к нему убежденностью. — Что бы он ни сделал, я абсолютно уверен, что человек, который сражался на Кибероне и при Савенэ, который подвергал себя таким опасностям ради своего сюзерена, не может быть автором этого ультиматума. И это не компрометирует его в моих глазах, а, напротив, служит доказательством того, что он не Лебель. Другим доказательством служит его настоящее имя. Он не Мелвилл, а Мельвиль, виконт де Со. Это опрокидывает все ваши нелепые построения.

Глаза Корнера раскрылись очень широко.

— Виконт де Со?! Но виконта де Со гильотинировали во Франции два или три года тому назад.

— Так все считают. Но он спасся.

— Вы в этом абсолютно уверены?

— Дорогой мой Катарин, я был знаком с ним и его матерью еще до того, как он отправился во Францию, откуда пришла весть о его казни.

— И вы говорите, что это тот же человек?

— Ну да, именно это я и говорю. Так что сами видите, Катарин. Один этот факт разбивает в пух и прах ваши домыслы.

— Напротив, — медленно проговорил Корнер. — Это служит еще одной существенной уликой против него. Вы что-нибудь слышали о виконтессе де Со?

— Ну как же. Это его мать, я хорошо знаю ее.

— Нет, я говорю не о его матери, а о живущей в Венеции даме, которую можно часто видеть в модных казино.

— Я не посещаю модных казино, — ответил граф с оттенком брезгливости.

— Говорят, что она двоюродная сестра Лаллемана, — продолжал инквизитор. — Нам известно, что она шпионка, но ее родство с послом — настоящее или фиктивное — служит ей защитой. Она утверждает, что она вдова, и не чья-либо, а именно того виконта де Со, которого казнили и который, по вашим словам, воскрес. Вы чувствуете, чем это пахнет?

— Я чувствую, что тут что-то напутано. Вы хотите сказать, что у него в Венеции есть жена?

— Я говорю, что в Венеции есть дама, которая выдает себя за вдову казненного виконта де Со. Вы вполне в состоянии, Франческо, сделать правильный вывод и без моей подсказки.

— Она самозванка! Вы же сказали, что ее заслали из Франции.

— Если она самозванка, ваш виконт де Со проявляет поразительную терпимость. Он