Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

не свело. И, более того, когда я наконец достигла противоположного берега, вода казалась уже не такой обжигающе холодной. Куртка совсем не тяжелой, а дно не очень-то илистым. И берег вовсе не скользким. Я выкинула на него ПМ и сигареты, выплюнула зажигалку и даже не поленилась пройти несколько метров через заросли тростника, выбирая место, где смогу выбраться из воды, не перемазавшись по уши в глине.

Выбралась. Быстренько собрала с травы свои спасенные от воды пожитки и, истекая водой, начала тяжело подниматься по глинистому откосу. Одежду выжму потом, в лесу. Под какой-нибудь елкой, где уютно и сухо. Где можно отыскать сухие дрова. И распалить костер… О-о-о, желанный костер! Как же я хочу тебя, милый! Как же мне сейчас холодно.

Впрочем, на то, чтобы дрожать, не было времени. Взобравшись на откос, я чисто автоматически заставила себя оглядеться — не напорюсь ли сдуру на какого-нибудь местного жителя? — и, никого не заметив, сломя голову устремилась к густому темному лесу, стеной застывшему метрах в двухстах от меня. К спасительному лесу!

Добежав до него, я не стала удаляться вглубь и приткнулась к первой же вековой ели с непроницаемой для воды кроной и совершенно сухой хвоей возле ствола. И с ходу начала избавляться от мокрой одежды. Первым делом скинула с плеч тяжеленную, пропитавшуюся, словно бисквит сиропом, водой Лейлину куртку. Потом со скрипом стянула кроссовки. Следом за ними — когда-то белые носки с двумя обширными дырками на пятках. Немного помучилась со шнурком на штанах… В общем, не прошло и минуты, как я стояла под раскидистой елкой, будто раненая амазонка — совсем голая, совершенно синяя — и яростно выжимала свое немногочисленное тряпье. Стуча зубами от холода и с глубокой тоской вспоминая о том, как выглядит чашка горячего чаю.

Но это были еще цветочки. Самым ужасным оказалось напяливать мокрые шмотки обратно. Холодные, как лягушка, трусы — еще куда ни шло. Но вот футболку… Это была совсем не футболка, это была компактная камера пыток! Сущая камера пыток, ледяная и липкая. Окунуться в обжигающий омут оказалось несерьезной детской считалочкой по сравнению с тем, что я испытала, натягивая на себя этот гандон. Незабываемые впечатления!

Следом за футболкой была кобура и мокрый спортивный костюм — тоже достаточно мерзко, но все же не так. Последними я надела кроссовки, а носки выбросила в траву. Черт с тем, что, возможно, сотру без них ноги, но я терпеть не могу рваные вещи.

Одевшись, я с превеликим трудом выковыряла из пачки сигаретину и долго не могла онемевшими трясущимися пальцами справиться с зажигалкой. Но наконец прикурила, сунула в кобуру пистолет, не рискнула отправить во влажный карман сигареты и, зажав их в руке отправилась искать другую елку, под которой было бы побольше хвои и хотя бы немножко дров. Под которой можно было бы разложить костер. О, желанный костер!

Его мне удалось разжечь еще не скоро. Но, суетясь по лесу в поисках не пострадавших от дождя дров и собирая в большую кучу сухую хвою, я немного согрелась даже в мокрой одежде. А когда под огромной елью задымил скромненький костерок, жизнь и просто показалась мне медом. От немощного огонька еще не было никакого тепла, но я знала, что со временем он наберет силу. Я взращу его, взлелею, как родное дитя, и, в ответ на мою материнскую заботу, он. Возмужав, согреет меня, просушит мою одежду, поможет пересидеть в лесу ночь. А то и две, пока в Пялицах не решится моя судьба, и я не смогу выбраться на люди. Пока же я осторожненько, стараясь не задушить огонек, подкладывала в него маленькие веточки. Потом — чуть крупнее… И еще крупнее… И еще…

И, о счастье! Наконец костер перестал бесполезно дымить, весело затрещал, и я позволила себе подбросить в него первую мокрую ветку. Теперь уже жара хватит на то, чтобы мой костерок мог с аппетитом переваривать и пропитанные сыростью дрова. А их вокруг целая уйма. Не надо носиться по лесу в поисках сушняка. Одной заботой меньше.

Я развесила на ветках куртку, потом стянула с себя спортивный костюм. Крутилась возле костра, как жаркое на вертеле, жадно впитывая в себя тепло. Порой чуть не влезая в самый огонь. И подбрасывала, подбрасывала дрова! Пока не появилась очередная забота — а не загорится ли хвоя на елке, под которой я разложила костер. В лесу, конечно, сыро, но все же… Впрочем, я уже достаточно согрелась и могла себе позволить чуть спустить пар, немного передохнуть, пока не прогорят наваленные в костер ветки. В трусах и уже почти просохшей футболке уселась прямо на землю, сняла с ног кроссовки и поставила их поближе к огню. Сунула в рот сигарету и посмотрела на переживший купание без каких-либо последствий «Ориент». Начало десятого. По такой мрачной погоде скоро начнет смеркаться. А до темноты надо успеть наломать лапника и устроить себе из него постель. Или это уместнее назвать лежкой? Или гнездом? Не все ли равно? Было бы удобно и мягко.

С «гнездом» я провозилась довольно долго. И получилось оно, признаться, не очень. Палок в нем было гораздо больше, чем хвои. Но мне, принцессе, в свое время доводилось спать и не на таких горошинах. Так что ухабистая постель беспокоила меня меньше всего. А вот то, что куртка упорно не хотела сохг нуть, меня немного расстроило. Висела, зараза, чуть ли не в самом костре, парила, как паровоз, и при этом все равно оставалась тяжелой и влажной. И сколько же она вобрала — в себя воды!

В десять часов окончательно стемнело. Дождь и не думал прекращаться. Он даже не потерял набранной четыре часа назад силы и монотонно шуршал в ночном лесу, но под мою елку до сих пор не проникло ни капли. Зато в огромном количестве объявились комары. Еще одна напасть! Я отошла от костра, сразу же в кромешной темноте напоролась на мокрые густые кусты и с трудом отодрала от них несколько куцых, но упорно не желавших ломаться, веточек. Единственное мое оружие в неравной борьбе с ненасытными кровопийцами. Которые сегодня не дадут мне поспать. Мда-а-а… Хорошенькая у меня получилась поездка на юг! Ну Самохин-младший, пес шелудивый! Спаси-и-ибо за бесплатное Кэмел-трофи. Когда встретимся, я за это тебя… Нет, убивать не буду. Слишком уж это легкое наказание. Я сначала тебя кастрирую. Потом…

Я сидела под елкой, отмахивалась от комаров, ждала, когда высохнет куртка, и мечтала