Темпус - Дмитрий Шмелев

Ого-го! Кто же у нас папа, коли такие деньжищи ворочает? От стены раздался настойчивый хрип — убивец явно хотел что-то сказать. Ослабив хватку "щупа", я дал ему немного отдышаться, а затем выжидающе уставился.

— Даю в три раза больше. — просипел мужчина, жадно втягивая воздух. — Убей эту суку прямо сейчас.

— Полторы тысячи! — испуганно пискнула девушка.

— Три. — прохрипел убивец. — Убей!

Взгляд красавицы затравленным зверем заметался по комнате, выискивая хоть малейший шанс на спасение. Таких денег видимо у ее папочки не было. Глупая. И наивная. В подобных ситуациях нужно действовать по "правилу депутата": обещать в сто крат больше, нежели ты реально можешь исполнить. Чай слова — не клятва на магии крови.

— Из-свини. — я сочувствующе развел ладошками в стороны. — Он дает больш-ше.

— Нет! — судорожно вскрикнула она, отпрыгивая от меня.

— Ты видела мое лиц-ссо. Этого нель-сся допус-стить. — я шагнул следом, выпуская когти.

Торгуйся, сисястая! Что еще тебе остается делать в такой ситуации? Скажи то, что я хочу от тебя слышать. Ну же!

Увы, судя по поведению — даже и не догадывается, что такое возможно. Напряглась, словно лань перед тигром, голову чуть наклонила, кулачки сжала… Приготовилась к драке, хотя понимает, что силенок не хватит. Тьфу!

Нет бы всхлипнуть, да изречь что-нибудь в духе "О господин темный эльф, я полностью в твоей власти! Пощади мою жизнь, а взамен… мы поженимся! И нарожаем эльфят." Как минимум — ступор у нападающего, как максимум — возбуждение и желание изменить приговор. На жалость давить надо, дура! Девушка все же, а не боец-ветеран, не знающий слез. Всю развлекуху испортила, отсутствием нравственных терзаний.

Закатив глаза и неодобрительно поджав губы, я презрительно махнул рукой в сторону Милены. Затем, грустно вздохнув, развернулся к убивцу. Хотя нет, стоп. Негоже ей это слышать и видеть.

— Выйди в с-соседнюю комнату и закрой за с-собой дверь. — коротко бросил я не терпящим возражения тоном. — Попытаеш-шься сбежать — умреш-шь.

Не поверив своим ушам, девушка недоверчиво замерла.

— Ш-живо! — злобно прошипел я, вызвав у бедняжки ощущение мороза по коже. Вылетев пулей, она скрылась в дверном проеме. Тут же с силой грохнула дверь, оставляя нас с убивцем наедине.

— С-сам все рас-скажешь, или помоч-шь? — выпуская когти на второй руке, почти ласково прошептал я. Носитель встрепенулся, предвкушая кровавое развлечение. К сожалению остроухого, человек испуганно сглотнул и понятливо затряс головой, намекая на свою готовность сотрудничать. Жаль, жаль…

Через две минуты после начала допроса из соседней комнаты раздался короткий вскрик. Все же попробовала сбежать. Судя по ощущениям — упала, попытавшись выбраться в коридор. Наивная. Ты же не думала, что я просто так тебя отпущу? Магии, чай, закрытая дверь не помеха — щели около пола вполне хватает для поддержания заклинания. Злорадно ухмыльнувшись, я дернул за "щуп", конец которого был прикреплен к ноге девушки. Прислушавшись, уловил еще один звук падения, а за ним череду грязных ругательств. И где только такого понахваталась? Фрейлина же!

Чтение мыслей работать наотрез отказалось, так что расслабиться не получилось. Допрос пришлось вести по всем правилам: измеряя пульс, наблюдая за изменением мимики и шириною зрачка, да прочим подобным. Наконец, закончив выведывать информацию, я задушил убивца и скормил Керро'Тарну его душу. Думаю, такой метод убийства будет справедливым по отношению к девушке.

Выйдя к Милене, окинул ее задумчивым взглядом. Девушка мгновенно отскочила от двери и, нахмурившись, напряглась. Затем, заметив за моей безвольно осевший труп, изумленно охнула, прижимая руку ко рту. Переигрывает и притворяется, или же действительно на разу такого не видела?

— Он м-м… — дрожащим голоском спросила она.

— Мертв. — закончил предложение я. — А сейчас твоя очередь.

Пару секунд покупавшись в эманациях ужаса, хлынувшего от красавицы во все стороны, я примирительно поднял руки в воздух:

— Ладно, не бойся. Шучу.

Девушка едва слышно выдохнула: все это все время она не дышала.

— Что со мной будет? — жалобно до невозможности.

— Ты теперь моя вещь.

— ВЕЩЬ?! — Милена вскинулась с таким возмущением, словно монашка, которую пригласили на съемки извращенного порно.

— Ну да. — я деланно пожал плечами, изображая безразличие. — Вещь это как вещь, только живая. С большой буквы. Захочу — возьму силой, захочу — убью и съем. Или продам. Одним словом, все как с обычным имуществом. Абсолютная власть.

— Нет! — Милену начала колотить дрожь. — Я не рабыня!

Так-так… Вот ты и прокололась. Обычным сословиям не привыкать быть чьей-то собственностью: старосты деревни, хозяина отряда или начальника гильдии, главы клана или местного феодала. У фрейлин это выражено даже поярче — ведь их основная забота это поиск высокого покровителя, да его соблазнение. Подобное возмущение может испытать лишь "благородная кровь", привыкшая к особому положению. А уж если добавить сюда заминку при назывании имени, да испуг от мертвого тела… Уж не из аристократов ли девушка часом? Жаль, что на этот счет убивец ничего не сказал — попросту не знал, действуя по приказу "убей всех до единого".

— Разве кто-то сказал "рабство"? — я ехидно ухмыльнулся. — Рабыня — это когда права голоса нет, а за любой вяк дают попробовать плетки. Хочешь плетки? — и занес руку, изображая замах.

Девушка отшатнулась и испуганно закачала головой.

— У тебя же — право голоса есть. — продолжил я. — Другое дело, что слушать тебя или нет — решать мне. И все же, это не рабство. Считай себя дивной заморской зверушкой, попавшей ко мне в сети. Забавный зверек, судьба которого еще не решилась.

— Я не зверек!!! — вновь с возмущением, причем настолько умильным, что я не смог удержаться и улыбнулся:

— Пошли, зверек.

В ответ раздалось возмущенное пыхтение и презрительный фырк. Скрестив руки на груди, девушка отвернула голову в сторону, показывая, что не сдвинется с места. Быстро же от испуга оправилась!

— Не пойдешь?

— У-у.

Ну не бить же ее, в самом то деле. Точно! Я нарочито медленно окинув фигурку красавицы плотоядным взглядом. Девушка покраснела и отвела глаза. Изнасилования она испугалась до жути — попробуем надавить в том же ключе. Глумливо ухмыльнувшись, я облизнулся и произнес:

— Придется разорвать на тебе платье, а потом силком тащить за собой. И каждый, КАЖДЫЙ прохожий будет пялиться на твои прелести.