Легенды II (антология) - Роберт Силверберг

Он придержал кобылку, дав перейти на шаг, и через пять минут ее дыхание выровнялась. Терренс вытер лоб рукой в перчатке, чувствуя, как холодные струйки стекают по шее. Со странным безразличием он отметил, что весь взмок под мундиром, несмотря на мороз. В горле пересохло, хотя он то и дело пил воду, легкие сжались, мешая дышать глубоко. Кашель уже три раза заставлял его замедлять бег лошади, перегибаться с седла и сплевывать. Ребра болели.

Перебарывая недомогание, он сверился с приметами и определил, что въезжает в постепенно сужающуюся долину длиной в три-четыре мили — на юго-западе она клином врезается в перевал, за которым должен быть лагерь Монкрифа.

Заметив движение в лесу на северной стороне, Терренс опять придержал Беллу и привстал на стременах. Сразу же за опушкой мелькало что-то голубое, зеленое и красное.

Цурани! Сводный отряд, судя по разнообразию красок. Грюдер был прав. Цурани намерены захватить как можно больше земли, тесня отступающие силы Королевства.

После первого года войны они отказались от таких поползновений и вот уже шесть лет держали устойчивый фронт. Единственным исключением были попытки захватить Крайди, Порт-Наталь и Горькое море.

Но это еще не значило, что они не станут пытаться сейчас.

Терренс послал вперед усталую лошадь.

Он знал не хуже других, что Мидкемия еще не видывала таких пехотинцев, как цурани. Они способны пройти пятьдесят миль за одни сутки и в конце пути сразу же вступить в бой. Двадцать миль для них — легкая прогулка.

Прикидывая расстояние от леса до перевала, он понимал, что должен поторопиться, если хочет обогнать их авангард. Он ударил каблуками по бокам Беллы, и послушное животное опять помчалось галопом.

Лошадь скакала, как после полноценного отдыха, но Терренс чувствовал, что силы ее убывают с каждой минутой. На середине пути, к перевалу она уже едва тащилась рысью, а вскоре перешла на спотыкающийся шаг.

Терренс соскочил и скинул плащ, чтобы тот не мешал ему бежать. Холод сразу проник под легкий мундир, а внизу кожу леденил пот. Поправив на плече сумку с пакетом барона Грюдера, Терренс без слов простился с Беллой. Потом повернул ее мордой назад, мысленно помолился Рутии, богине удачи, и хлопнул лошадь по крупу. Она отошла немного, остановилась, тяжело водя боками, и оглянулась на него.

— Домой, Белла! Домой! — крикнул он.

Она, как показалось ему, кивнула и поплелась по дороге в обратную сторону.

Терренс, не сводя глаз с ущелья милях в двух перед собой, трусцой побежал к нему. Земля уже порядком обледенела, и быстрый бег мог привести к катастрофе. Повредив ногу, он уже не доберется до назначенной цели. Стоит упасть — и цурани возьмут его в плен или убьют.

Пару раз он поскальзывался, но в общем приближался к перевалу довольно быстро. Добежав до перелеска, он услышал позади крики, понял, что цурани его увидели, и, не глядя на гололед, припустил во всю прыть.

Полдюжины цурани, одетые в черные и оранжевые цвета дома Минванаби, пытались обойти его справа. Терренс прикинул угол погони и решил, что успеет нырнуть в лес, не дав им догнать себя. Он надеялся, что преследователи знают округу не так хорошо, как он, — там была пара мест, где он мог бы выиграть время.

Если же местность им знакома, то его скорее всего убьют.

Пригнув голову, он мчался изо всех сил.

Ярдах в ста от первых деревьев стало слышно, как хрустит лед под сандалиями бегущих наперехват цурани, в пятидесяти — их хриплое дыхание. В двадцати пяти мимо его головы просвистела стрела. Другая вонзилась в ствол дерева совсем рядом, когда он уже вбежал в лес.

Терренс свернул влево, на узкую тропку. Легкие горели, ноги плохо слушались, но голова исправно работала над тем, как уйти от цурани. Он чувствовал такой страх, что слезы наворачивались на глаза. Звериная тропа вела к маленькому пруду, до которого было ярдов двести. Через пятьдесят ярдов Терренс снова вильнул вправо, немного в гору. Если цурани потеряют его, то скорее всего побегут дальше до пруда, и он выиграет бесценные минуты.

Но если он даже собьет со следа полдюжины преследователей, основной отряд цурани движется в том же направлении, что и он. Надо опередить их хотя бы на пять минут, иначе кто-то из их лучников может легко снять его: перевал от леса отделяет поляна, не дающая никакого укрытия.

Впервые после своего поступления на службу Терренс проклял высокие каблуки кавалерийских сапог. Лодыжки вихляли и все время норовили подвернуться. Вот бы срезать передки на щиколотках, пробить дырки и зашнуровать сапоги туго-натуго. Хотя гораздо разумнее просто не бегать в такой обуви.

Он вылетел на поляну, решив бежать как можно быстрее, не виляя из стороны в сторону, — авось он скроется в скалах, прежде чем вражеский лучник успеет прицелиться и пустить стрелу.

Но что-то — звук отпускаемой тетивы или топот ног позади — все-таки заставило его в последний миг вильнуть влево. Черная стрела пролетела мимо в каких-нибудь шести дюймах. Терренс метнулся вправо и юркнул в проход между камнями.

Здесь могли бы проехать разом только два всадника, и Терренс понимал, что это место служит естественным оборонительным пунктом для защитников перевала. На той стороне непременно должен стоять хотя бы взвод королевских солдат — осталось преодолеть по камням около мили, и он в безопасности.

Он молился, чтобы цурани, войдя в ущелье, замедлили ход — ведь должны же они опасаться засады? Но тут до него донеслось эхо бегущих ног. Ничего они не боятся, эти цурани — ведь перед ними один-единственный беглец, у которого из оружия только сабля.

Ноги отнимались, легкие отказывались качать воздух. Терренс принуждал себя дышать как можно глубже, делая резкий выдох. Благодаря этому ему удалось даже остановить приступ кашля. Но он совсем обессилел и очень боялся, что упадет, так и не добежав до своих. Он боролся с паникой, понимая, что паника способна погубить его еще вернее, чем враг. Измученный и больной, он не терял головы и выжимал из себя все, что мог, чувствуя смерть в пятидесяти ярдах за спиной.

Ущелье сделало поворот — и это помешало цурани обстрелять его снова. Терренс знал, что за полтораста ярдов от юго-западного конца перевал выпрямится и станет шире.

Если бы только королевские лучники вовремя разглядели его мундир и поняли, что его преследуют!

В следующий миг он уже выскочил на эту последнюю прямую и помчался к тому, что могло быть только редутом королевской армии. Когда он в последний раз проезжал здесь, этого заграждения высотой по грудь еще не было. Крики с той стороны сказали Терренсу, что его заметили, и он замахал в ответ правой рукой.