Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

- Алексей! - услышал он странно изменившийся голос президента. - Ты слишком быстро, я не ждала тебя так рано.

Ирина Владимировна сидела на диване в компании своего гулловского робота под огромной абстрактной картиной, изображавшей мучительный секс или роды разорванной на части и перекрученной неземной формы жизни. Спутанные и как бы растущие друг из друга пестрые изогнутые плоскости выглядели невероятно отталкивающе. В действительности это была политическая карта мира, на которой все омываемые морем государства были нарисованы имеющими общие границы. Чтобы создать такое, географам пришлось буквально вывернуть привычные контуры стран наизнанку.

Президент выглядела необычно: раскрасневшаяся, со сбитой прической и растерянным взглядом потемневших глаз. Ее всегда идеальный строгий костюм был расстегнут и перекошен. Андроид Алексей, пунцовый, как молодежная биопаста-энергетик, вскочил и принялся спешно заклеивать распахнутый пиджак. Его блуждающий взгляд избегал детектива. Извинившись, он обогнул стоящий перед диваном журнальный столик с виртуальными цветами в пузатой хрустальной вазе и вышел вон.

- Простите, если помешал, - пробормотал Смолин.

- Ну, выкладывай, что там у тебя, - велела Домбровская, оправившись.

Детектив начал говорить. Он торопливо, пока президент не прервала его, излагал подробности аферы: как руководитель ее канцелярии организовывал проигрыш русского боксера и в сговоре с Леонидом Глостиным заработал на нем дважды, причем во второй раз взяв деньги у китайской мафии - вполне вероятно, замешанной в покушении на председателя Китая. В изложении детектива Икрамов выглядел едва ли не главным виновником разразившегося кризиса. О том, что Джо Дуньтань - робот, Смолин умолчал, дабы не обрушивать на Домбровскую все сразу. Он решил оставить эту убийственную новость на вечер, иначе ему нечего будет сказать на заседании Совета Безопасности.

Слушая детектива, Ирина Владимировна мрачнела на глазах. Она ссутулилась и становилась все ниже, будто его слова, как удары невидимого молота, вбивали ее в диван. Когда Смолин сообщил, что подкупленный Икрамовым майор общественной безопасности пытался устранить Егора Лисицына, единственного свидетеля контактов Глостина с "Триадой", она оборвала его.

- Хватит! Ты вообще понимаешь, о чем сейчас говоришь? Максим Икрамов - мой давний политический соратник. Обвиняя его, ты обвиняешь меня!

Смолин растерянно умолк. Он не собирался ни в чем обвинять президента. И он не успел рассказать главного: как Икрамов угрожал вырезать всю его семью.

- Я говорю о том, что в вашем окружении преступник! - взволнованно сказал детектив. - Икрамов - коррупционер, а возможно, и государственный изменник!

- Алексей! - сказала Домбровская укоризненно. - Ну зачем вешать ярлыки? Это слишком серьезное обвинение. Давай начистоту - ты человек маленький... Постой, не перебивай! Ты, в своем Екатеринбурге, ведешь простую жизнь. Работа-дом, работа-дом... и так день за днем, год за годом. Люди наверху живут другим масштабом. Я говорю это не для того, чтобы обидеть тебя, а в политическом смысле. Пойми: то, что для вас, простых людей, преступление, для тех, на ком лежит государственная ответственность - инструмент политики, а иногда и необходимость. Подожди! - вновь оборвала она пытавшегося возразить Смолина и продолжила: - Да, вынужденная и неприятная необходимость! Рамки закона узки. Иногда благополучие России зависит от мгновенных решений и быстрой реакции на неожиданные события. Спокойная жизнь страны часто обеспечивается средствами, о которых населению лучше не знать.

- А когда ответственные люди путают государственный карман со своим, это тоже неприятная необходимость? - желчно поинтересовался детектив.

- Вот ты обвиняешь, клеймишь, а сам даже не знаешь ничего о внебюджетном фонде, из которого взяты деньги на проигрыш Дубины. Ты понятия не имеешь, как тяжело его наполнять! А средства под рукой нужны всегда. Не все можно сделать через бюджет.

- Значит, деньги "Триады" пойдут в ваш фонд?

- Ну зачем так прямолинейно? Нет, я отдам их детскому приюту или больнице. А фонд, который финансирует эти больницы в том числе, сможет выделить высвободившиеся средства на что-то другое. Мы не сотрудничаем с "Триадой", сама эта мысль оскорбительна!

- Ирина Владимировна, как хотите, но для меня это - коррупция и связь с организованной преступностью. Да, я человек маленький, но...

- Алексей, мой тебе совет: оставь это! Дело выходит далеко за пределы твоей компетенции. Я тебя предупредила!

- А иначе что? - с вызовом спросил детектив.

- Останешься без гонорара! И не зайду в гости, когда в следующий раз приеду в Екатеринбург, - с вымученной улыбкой сказала Домбровская, пытаясь обратить все в шутку.

- Эх, Ирина Владимировна... - грустно сказал Смолин, качая головой. - Вы изменились. И, вынужден сказать, не в лучшую сторону.

Он развернулся и пошел к выходу. Его лицо выражало отчаяние и печаль.

- Маме не рассказывай!.. - крикнула президент ему вслед. - Ни к чему ей знать здешнюю кухню. Не поймет ничего, только расстроится...

Загудели откатившиеся двери и Смолин вышел из кабинета, не ответив. Когда двери за ним сомкнулись, Домбровская вскочила с дивана, схватила со стола хрустальную вазу и что есть силы ударила ее об пол. Ваза взорвалась звонкими сверкающими брызгами.

Мысленно обращаясь к своему другглу, президент яростно зашипела: "Свяжись с Икрамовым и прикажи перевести на мой счет деньги, что он взял у китайцев - все до последней копейки! Подлец, надуть меня вздумал!!! Он думал, я не узнаю?! И пусть вернет все, что канцелярия заплатила этому жулику Глостину! Даю сутки! И жду его у себя в кабинете для разговора. Когда мне будет удобно! Не знаю. Сейчас! Пусть сидит и ждет. Проучу мерзавца раз и навсегда!"

Тем временем Смолин вышел на пристань и окинул усталым взглядом чахлый сквер на Старой площади. Искуственные деревца торчали на полоске асфальта, стиснутой с двух сторон широкими сверкающими каналами. В каналах теснились застрявшие в пробке таксоботы. Похоже, здесь всегда была пробка из-за близости начальственных зданий. Слева от сквера, рядом со стеклянной громадой Политехнического музея, скромно жался виденный им раньше "памятник позвоночнику". Вокруг искривленного столба с инопланетными значками сновали полицейские, лупя электрическими дубинками разбегающихся демонстрантов. Брошенные виртуальные плакаты сиротливо колыхались на настоящем ветру. С того места, где стоял Смолин, нельзя было разобрать, что на них изображено. Он мог развернуть и приблизить картинку, но не стал ничего делать. Ему было все равно. Похоже, времена Васильева возвращаются, подумал детектив.

Он глубоко вдохнул пахнущий резиной воздух и напомнил Анне: "Так что ты там говорила насчет этой... соционики?"

22.

Багровый диск тонул в пелене распухших алых туч. Умирающее светило окрасило стеклянные грани пирамид и зеркальную поверхность каналов в цвет свежепролитой крови. Над центром Москвы всегда было чистое небо. Каждый день специальные дирижабли распыляли над правительственными зданиями химические реагенты для разгона облаков. Так повелось со времен президента Васильева. Вопрос о стоимости и вредности реагентов для здоровья горожан традиционно никогда не ставился.

Смолин вышел из кафе напротив канцелярии президента, где он коротал время до вечернего заседания у Домбровской. Он поднял глаза в небо, провожая взглядом кровавое светило. В его родном Екатеринбурге облака не разгоняли, это накладно для местного бюджета. Детектив видел настоящее солнце - не в видеозаписи, а наяву - всего несколько раз в жизни, включая сегодняшний. Как и прочие столичные штучки, оно не произвело на него впечатления. "Непонятно, почему художники так носятся с закатами. Переоцененное зрелище", - подумал он.

Пока он сидел в кафе, выпивая чашку за чашкой эрзац-кофе и заедая их безвкусными эклерами с похожим на вспененное стекло прозрачным кремом, Анна рассказывала о соционике. Она призналась, что узнала о запрещенной науке от друггла Егора Лисицына задолго до злополучного матча в "Колизеум Арене". Смолин неотрывно слушал. Рассказ Анны так увлек его, что он перестал замечать отмечавших конец рабочего дня офисных труженников за соседними столиками. Телепатический гомон и звяканье приборов, слитые в сплошной неразличимый гул, отодвинулись на переферию его сознания.

Аня раскрыла ему пласт мира, о существовании которого он даже не подозревал. Смолин подумал, что эта штука стоит всех закатов мира. Наука, объясняющая нюансы поведения любого человека лишь по типу его психики - да ей просто цены не было! После короткого препирательства Анна сдалась и установила ему в чип запрещенную программу определения социотипов. Он принялся вертеть головой, разглядывая сидящих вокруг. От созерцания накрывшей посетителей кафе сети иконок социотипа Смолин впал в легкий транс.