Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

— Друга моего убили, да, — мужчина помолчал. «Страшно, конечно. У меня кошмары потом были, ночью. Адмирал со мной возился, спать укладывал, в детскую ко мне перебрался.

Потом прошло, — Питер посмотрел в дуло пистолета и сказал: «Ну, вот и отлично».

— А почему вы так хорошо стреляете и фехтуете? — поинтересовался мальчик. «Вы же не воевали».

— Как ты помнишь, — Питер улыбнулся, — я предпочитаю договариваться с людьми, а не палить в них из пистолета. Но, — он легко поднялся, — иногда и оружие полезно. Пошли, прогуляемся, дадим твоей маме и всем остальным спокойно проснуться.

Полли чуть подняла край пироги, и увидела мужчину с мальчиком, что шли вдоль берега.

Питер положил руку на плечо Александру и внимательно его слушал. Цезарь бежал сзади, и женщина, улыбнувшись, подумала: «Ничего. Александру будет с кого брать пример — его дед, его приемный дедушка, его дяди, его кузен — вырастет таким, каким и должен быть мужчина. Таким, как был его отец».

Энни зевнула и, подняв голову, сказала: «Тут так уютно, тетя Полли, можно я еще полежу?»

— Нет уж, — велела женщина. «Буди донью Ракель, нам надо умыться и оттащить пирогу подальше, чтобы ее не заметили».

Майкл открыл двери церкви и посмотрел на жену — она так и стояла на коленях перед распятием. «Пора, Мэри, — сказал он.

Женщина поднялась и, перекрестившись, прошептав что-то, не глядя на него — пошла к выходу. Майкл увидел ледяной холод лазоревых глаз и вдруг вспомнил старое, детское — отца, стоявшего с окровавленной шпагой над телом испанского капитана. Ворон усмехнулся красивыми губами, и, повернувшись, увидев сыновей, что робко выглядывали на палубу, велел: «Идите сюда».

Пахло дымом и солью, дул резкий, холодный ветер с запада, испанский корабль, разбитый ядрами, медленно погружался в море. Сэр Стивен взглянул на мешки с золотыми слитками, что были навалены у борта «Святой Марии», и рассмеялся, убирая шпагу: «Вот, ваше первое сражение. Ну да не последнее, надеюсь».

— Все они так смотрят, — злобно подумал Майкл. «И дорогой папа, и она, и девка ее — будто кинжалом бьют, исподтишка».

Мэри шла, вздернув подбородок, глядя прямо перед собой. Толпа — на площади были только мужчины, — расступилась, и она услышала злобный шепот: «Гори в аду, будь ты проклята, детоубийца!»

— Какой рассвет нежный, — подумала женщина, вскинув голову. «Когда Энни маленькая была, в Копенгагене, и мне не надо было с утра во дворец, она ко мне прибегала. Роберт готовил завтрак, с кухни пахло выпечкой, а мы лежали с Энни, обнявшись, и я ей рассказывала сказки о рыцарях и принцессах. Там такой же рассвет был — спокойный, ласковый, и чайки летали в небе. А если не получится?

— Нет, — твердо сказала себе женщина, — увидев на деревянном помосте какого-то человека в черном, закрывающем лицо капюшоне, — Майкл меня вешать не будет, не захочет руки марать, он же пастырь, так сказать. А с любым другим я справлюсь.

Она взошла на помост, и, опустившись на колени, склонив голову, усмехнулась про себя:

«Как мало людей осталось, человек тридцать, не больше. И мистера Уильямса не видно, хотя да, Чарли ведь сбежал, Майкл наверняка разозлился и запер его. И женщин, не больше пяти, ну, детей еще столько же. Дружили бы с индейцами, — столько бы не умерло. А я потом на другой берег поплыву, в лодку нет времени садиться, Майкл, наверняка, прикажет по мне стрелять. Мушкеты они сюда не принесли, пока сбегают за ними, время пройдет, но все равно — лучше не рисковать».

Майкл положил большую руку ей на голову, — Мэри чуть вздрогнула, и проникновенно сказал:

«Братья, мои, давайте помолимся за душу грешницы, и пусть Иисус дарует ей прощение.

Ибо Господь милосерден».

— Аминь, — пронеслось по площади.

— Я хочу помолиться сама, Майкл, — прошептала она, одними губами, глядя ему в глаза.

«Помолиться за свою душу, за душу Николаса. Пожалуйста».

— Хорошо, — он вздохнул и отступил.

Она, так и стоя на коленях, повернулась ко всем спиной, и вдруг, сквозь шум ветра, услышала доносящийся от реки собачий лай. Мэри быстрым, мгновенным движением сунула руку в ворот платья, и спрятала нож в рукаве. Она перекрестилась и встав, медленно пошла к виселице. «Собак тут нет, — подумала Мэри, забираясь на ящик. «Значит, индейцы. Как раз вовремя».

— Были бы они поумнее, — Мэри почувствовала петлю у себя на шее, — связали бы мне руки.

Роберта тоже — в тот раз казнил не палач, не нашли палача, а какой-то солдат испанский, доброволец. Вот и поплатился».

— Господи, дай ей приют в обители твоей, — Майкл сошел с помоста и стоял у края толпы, подняв вверх Евангелие. Он кивнул, и Мэри, почувствовав, как шатается под ней ящик, — быстро, незаметно вскинула руку и перерезала веревку.

Она спрыгнула с ящика, и, уперев пистолет в спину мужчине в черном капюшоне, сказала звонким, холодным голосом: «Сейчас я пройду к воротам, и он, — Мэри кивнула на мужчину, — мне их откроет. Иначе я вышибу мозги и ему, и первому, кто к нам приблизится. Ну! — она подтолкнула мужчину дулом пистолета.

— Что вы стоите! — высоким, внезапно испуганным голосом крикнул священник. «Пистолет не заряжен!»

— Хотите проверить? — поинтересовалась Мэри у мужчины, второй рукой доставая нож, щекоча его под ребрами.

— Нет, — еле слышно сказал тот, и Мэри узнала голос мистера Брамли, одного из членов совета поселения. «Миссис Мэри, я прошу вас, не надо, у меня жена и сын, его преподобие принес нам еды, только поэтому я согласился… — мужчина чуть не плакал, и Мэри спокойно сказала: «Откроете мне ворота — будете жить, нет — оставите сына сиротой. Решайте».

— Не надо, я все сделаю, все, — затрясся Брамли, и они, спустившись с эшафота, миновав застывших в изумлении людей, — пошли к воротам поселения.

Питер посмотрел на створки ворот и велел племяннику: «Посмотри, куда я выстрелю, и сам — целься туда же. Думаю, засов мы собьем, рано или поздно».

Мужчина вскинул пистолет и замер — ворота стали медленно открываться.

— Черт, — подумал Питер, — а ведь у них там мушкеты. Еще подумают, что индейцы на них нападают, начнут палить. Хорошо, что я велел всем остальным ждать нас в камышах.

Он, так и не опуская пистолета, шагнул вперед, и увидел маленькую женщину в коричневом платье грубой шерсти и чепце, тоже с оружием. Она улыбнулась, не видя его, и сказала мужчине в черном капюшоне палача: «Отлично, мистер Брамли. А сейчас вы закроете ворота. До свидания. Кланяйтесь миссис Сьюзен и маленькому».

— Мэри! — изумленно сказал Питер.

Женщина вскинула лазоревые глаза и, поджав губы, приказала: «А, впрочем, нет, мистер Брамли, не надо закрывать. Мы тут сами разберемся. А вы идите, идите, — она подтолкнула мужчину дулом пистолета в спину.