Засланец - Константин Хвостополосатов

В моих хобби прочные позиции снова заняла рыбалка, возможно, ставшая следствием окружавших меня условий. Между делом проявляя сомнительную, по мнению Лу, заботу о нашем пропитании на грядущий день, я ловил местную рыбу, которая хоть и оставалась неизвестной, но именно рыбой. И хоть ласьены к рыбной кухне в большинстве своем страстью не горели, Луара ужасно удивилась моей изобретательности. Она несколько раз просила меня продемонстрировать это недоступное ее пониманию искусство, отдавая мне в распоряжение тело в дневное время.

По сути ничего ужасно изобретательного я не предпринял. Просто смастерил некоторое подобие привычного для жителя Земли спиннинга. Вместо лески я взял моток самого тонкого световодного кабеля, в отличие от земных аналогов местное изделие хоть и оказалось толще привычной лески, зато по крепости значительно превосходило земные световодные трассы. Пару десятков крючков мне сковали на заказ в одной курортной лавочке, занимавшейся изготовлением сувениров «под старину». Под удилище пошла палка от поломанного навеса из материала схожего со стекловолокном Земли, в основании которой я просто и незатейливо намотал полоску какой-то пластиковой ленты. Под катушку я приспособил видавшую виды бобину с ручкой, даже не знаю, где она использовалась в прошлой ее жизни. Ни трещотки, ни прочих удобств правильной катушки в ней не подразумевалось, но и рыба в округе острова не проявляла столь матерой аристократичности, как ее сородичи на реках и озерах Земли. Так что даже такого снаряжения оказалось больше, чем достаточно для удачной рыбалки. Ну а трофеи я либо отпускал, либо готовил тем или иным способом, отыскав даже пару удовлятворивших ласьенский тонко-извращенный вскус блюд.

Сегодня вечером несильно штормило, видимо из-за более крепкого, чем обычно ветерка. Рыба вредничала и клевала плохо. Может, просто не могла сообразить, где в мешанине прибрежного песка, воды и водорослей, собственно, находится сама наживка, на которую нужно клевать. По этой причине я больше созерцал яркие звезды, которых из-за отсутствия у планеты спутника высыпалось по ночам непривычно много. Теплая ночь, тропический остров, свежий ветерок с едва ощущаемой пеленой брызг – мечта любого школьника из российской глубинки.

Луара не очень любила соленую воду и, как следствие, ее брызги. Видимо, взгляд шерстяного разумного существа на эти маленькие радости сильно отличался от взгляда «лысого и неразумного». Так что к побудке хозяйки я всегда старался вымыть ее собственность в небольшом пресном озерце у ручья и подсушить к сдаче караула.

Судя по дохлому клёву, довольно мутной воде и, как результат последнего, полному отсутствию желания купаться, пора было идти на пресноводные процедуры. Я неохотно встал с песка и с удовольствием потянулся.

– Активирована процедура туннельного перемещения сознания, – четко и ясно, как будто красным небрежно-крупным росчерком поперек мелкого печатного черно-белого листа, всплыла чья-то холодная колючая мысль. – До перемещения осталось триста двенадцать малых временных кластеров стандартного счисления. Рекомендуется покинуть периферийные сенсоры тела временного донора и максимально свернуть сознание, это позволит покинуть донорское тело с минимальными остаточными интерференционными эффектами сознания и неприятными ощущениями для него.

Мурашки побежали по телу, меня резко зазнобило, пришлось обратно сесть. Только спустя пару десятков секунд я смог осознать, что кто-то пытался активировать процесс покупки того самого долгожданного мной билета домой. Если честно, то я уже порядком устал гнать с порога безысходные мысли о невозможности пути назад. И тут меня куснула совесть.

– Эй-эй, куда мы бежим-то!? – возмутился я, – У меня тут дела незаконченные, семья и будущие наследники! И вообще, свинство это! Без спросу сюда – без спросу обратно!

Ответом мне стало совершенно некультурное молчание.

– Сколько времени-то осталось? – уточнил я.

Никто даже не удосужился ответить. Пришлось срочно будить Луару. Сонное сознание девушки никак не могло взять в толк, о чем я говорю и куда ей нужно возвращаться. А самое главное, зачем я ее разбудил ради такой мелочи. Ну и шел бы себе, куда надо самостоятельно.

– Понимаешь, это не тебе надо идти, а мне, – втолковывал я в очередной раз. – Не телу, а моему разуму. Понимаешь? Меня обратно сейчас перемещать будут!

– Это как? На совсем что ли? – опешила девушка, поняв, о чем я говорю. – А как же я?!

– Ну жила же как-то до меня, – усмехнулся я мысленно. – Все будет хорошо. У меня вот только есть сомнения на счет «Енота». Но ты в нем уже значишься хозяйкой, а не стажером и если сможешь провести слияние, Енот тебя примет. Только вот я до сих пор не понял, как мы это делали, если у тебя нет БМКП. Но может получиться, а если нет, так после интеграции этого блока заберешь истребитель. Ты же в любом случае скоро должна была ставить себе этот имплантат содружества.

– Так что, мне «Енота» тут оставить? – расстроилась моя прекрасная хозяйка.

– А что с ним случится? – удивился я. – Он в режиме охраны стоит. Никто его не украдет, никто даже испортить его не сможет, он за себя и постоять готов. Опять же оповестит взломщиков, что является твоей собственностью, так что и с властями проблем не будет. Остров вообще малопосещаемый. Сама помнишь, мы дней на десять старались найти одиночества. Хибара-то и та еле живая, ее лет триста никто не посещал. Пошлину въездную мы тоже оплатили, она действует до того момента, пока ты не выйдешь за нейтральную орбиту планеты. Так что ничто ему тут не угрожает. Разве только остров смоет с лица планеты, так «Енот» в любом случае где-то рядом останется и отзовется тебе. Ну а случись проблема, вызовешь такси и лети на базу, потом его заберешь с оказией.

– Я привыкла к нему уже, – огорчилась девушка. – Он мне как родной дом стал. – И броне-скафандр технарёвский мне очень нравится.

– Ладно, не куксись, – нежно сказал я, – прощаться нужно. Хотя кто их знает, сколько времени мне дали. А может, вообще бре…

Фразу я не договорил. Сознанием мигнуло и поплыло. Я весьма жестко стукнулся обо что-то головой.

– Ну полные засранцы, так с приличной девушкой обращаться, – подумал я, борясь с довольно сильным головокружением. – Добраться бы до них и всыпать за шалости…

Глаза открывать не хотелось, во рту чувствовалась сухость, а в теле какая-то некомфортная скованность. Хотелось просто полежать, а лучше капитально вздремнуть секунд так тридцать, тысяч или чуток туда-сюда.

– Серега, Серега, Серега. Ответь центру управления залетами… – послышался голос Саныча, – Ответь, засранец, мы тут, понимаешь, на нервах все.

– Саныч? – не поверил я.

– О, вышел, значит, из глушилки своей? – обрадовался мой друг. – Мы уже волноваться начали. Больше четырех часов прошло, а от тебя ни слова. Ну что там?

– Да бардак, – отмахнулся я, чтобы избежать дальнейших вопросов. – У меня все хорошо, сейчас вылезу из узятины, расскажу.

– Хорошо, не буду мешать, – согласился Саныч.

Я открыл глаза. Усыпанный мусором и различной величины обломками пол, стена, спрессованная из «чего попало», края неровной дыры, дальше края ровной дыры и краешек темного провала. Только вот ни цилиндра, ни застывшего «водного взрыва». Зато я однозначно находился в своем теле. Тело, в общем-то, чувствовало себя хорошо и лежало оно на животе. На всякий случай, не делая резких движений, я перевернулся на спину. В глаза сразу же бросилось тускло-желтое сияние. У пролома в соседнее помещение висели два шара-солнышка, с которыми я довольно близко познакомился на станции космополитена. Еще один висел в глубине помещения.

– Так и есть, без этих товарищей, которые нам не совсем товарищи, тут не могло обойтись, – подумал я.

Немного опасаясь за состояние теперь уже своего родного тела, я поднялся на ноги. Тело слушалось без возражений. С некоторой опаской я заглянул в провал, где раньше обитали бублики, нанизанные на импровизированный шампур цилиндра. Если бы не броня, я бы туда обязательно плюнул, а так пришлось бросить камушек. Пролетев с десяток метров, камушек завис, а потом медленно двинулся к стенке. Похоже, дырочку на всякий случай прикрыли.

– Так, где же у нас тут хранитель этого бардака? – отчетливо подумал я. – Давай-ка поговорим.

– Спрашивай, – пришел ответ.

– И спрошу, любезнейший, – начал закипать я. – Что это за бардак тут развели? Нормальному путешественнику ни пройти, ни выйти. Только не будем говорить, что станция потока тут не при чем. Не аборигены же здесь развесили эти цилиндрики с бубликами посушиться и фонтанчики поплескаться.

– Сектор находится в аварийном состоянии, во избежание несчастных случаев прошу покинуть его расположение, – пришел ответ. – Вас проводят.