"Эти заманчивые сокровища дракона" - Михаил Исхизов

Кандибоб и Кашлентий также обернулись, посмотрели на улыбающегося гоблина и тоже сразу поняли, как надо себя вести.

- Мы от пошлины не отказываемся, - небольшой кошелек с монетами Кандибоб всегда держал в кармане. На всякий случай. Вот и пригодились. Прямо так, с кошельком, и отдал сержанту. - Здесь десять монет. - сообщил он. - Пять, значит, за проезд. И еще пять, поскольку обратно возвращаться будем.

Нообст одобрительно кивнул и, не открывая кошелька, сунул его в карман.

Тут народа на дороге опять прибавилось: из-за кустов вылезли три коротконогих гнома в красных рубашках. Не обращая внимания на поселян, они забрались на телегу и стали шебуршить поклажу, разбираться чего везут. Один из них, конечно, крышку с бочонка снял, и оттуда полыхнуло густым пивным запахом.

- А не многовато ли вам на троих бочонка? - спросил сержант, который кроме пивного запаха, чуял еще и подвох: что-то неправильное было у этих поселян, что-то они крутили.

Но Кандибоб к этому времени уже решил, как себя вести: что надо говорить и что делать. Угостить надо сержанта, и всех кто с ним, пивом. От пива еще никто никогда не отказывался. От целой Орды бочонком пива избавились, а тут всего девятеро. Пусть пьют, сколько влезет. И для рыцаря останется.

- Так мы чувствовали, что можем встретить кого-нибудь по дороге, - стал он объяснять. - Вот и захватили с собой побольше. Чтобы угостить... Закон гостеприимства соблюдаем, как это положено в наших краях.

Кто же против такого возразит, кто не поверит?

- Ага, в полной пропорции, - подхватил, поняв замысел Кандибоба, Кашлентий. - И закуска есть... Как фактор приобщения. Кружки у нас с собой имеются, полное наличие, - и хотел забраться на телегу, чтобы тут же налить гостям по кружке. И пусть ложатся спать.

- Куда!? - остановил его Нообст.

- Я мигом, для вас постараться. Хочу каждому по кружечке вручить. Так сказать, с добрым началом.

Густой пивной запах манил Нообста, во рту у сержанта стало сухо, и только кружка пива могла вернуть его к нормальной жизни. Но сержант службу знал, и торопиться не стал. Вначале дело, а пиво потом.

- Выпьем, от пива не отказываемся. А тебе сказано было стоять, ты и стой, - осадил он Кашлентия. - Сначала разберемся, потом выпьем. Ну-ка ты, разувайся, - приказал он Бандурею.

- Чего это? - не понял тот.

- А того, что твои сапоги мне как раз подойдут, - объяснил сержант.

- Это я что ли босиком должен остаться? - воспротивился Бандурей, но вспомнил улыбку гоблина сел на землю и стал послушно снимать сапоги.

- И ты тоже разувайся, и ты! - велел сержант Кандибобу и Кашлентию.

Сапоги Бандурея пришлись сержанту впору. Хитрый Гвоздь надел красивые сапожки Кандибоба, Пелею Деляге подошли сапоги Кашлентия. Свой правый сапог он отдал брату, и у того теперь было два правых сапога. Если не присматриваться - нормально.

- Теперь можете и пивка нашего отведать, - предложил Кандибоб. О сапогах он не жалел. Пустяк. Главное - гостей пивом угостить. Потом и с сапогами можно будет разобраться. - Такого пива нигде в округе не найдете.

- Хор-ро-ошее пиво! - подтвердил Умняга Тугодум, успевший опорожнить второй ковшик. - Очень при-иличное пиво. Оно всех урав-внивает. Выпьешь, и с-сраз-зу ста-ановишься... ста-ановишься равным-м-м... - Два ковшика подряд оказалось для теоретика многовато. Умняга захмелел, и дикция у него несколько поплыла.

Хитрый Гвоздь забрал у гнома ковшик, налил кружку, вдохнул аромат пивного запаха и, кажется, остался доволен:

- Сначала хозяину, - подал он кружку Кандибобу, определив в нем главного.

- Нет, нет, - попятился тот. - Вы наши гости. А у нас обычай такой: сначала гостя накорми, напои, а потом уже сам. Мы против обычая пойти не можем. Вы пейте, а мы подождем.

А гоблина жизнь научила, что верить никому нельзя. Когда-то - верил многим, и чудом остался живым. И, понятно, почему его потом стали называть Хитрым Гвоздем. Не мог он сейчас поверить и поселянам. Угощают, а сами не пьют. Не нравилось такое Гвоздю.

- Пей! - повторил он, заставив Кандибоба взять кружку.

- Не могу нарушать обычай, - стоял на своем Кандибоб, - Вот, подтвердить могут.

Кашлентий и Бандурей дружно поддержали Кандибоба.

- А у нас такой обычай, что первая кружка хозяину, а гостю только вторая. Понимаешь, это для того, чтобы хозяин гостя не отравил. Придется тебе выпить... - Гвоздь улыбнулся и так посмотрел на Кандибоба, что тот понял: пить придется. И если он не сделает этого добровольно, то напоят силой. Могут и просто прибить.

Кандибоб выпил кружку, до дна. Надеялся, что удастся выкрутиться. Прикинул, что если, поверив ему, гости-грабители станут сейчас пить пиво, а Кашлентий и Бандурей останутся в стороне, то и закончится все может, вполне благополучно. Пришлые поснут, а Бандурей увезет его отсюда. Надо было побыстрей пришлых напоить.

- Вот! - показал он пустую кружку. - Одно удовольствие и никакой отравы.

То что Кандибоб опорожнил кружку лихо, без всякой опаски, убедило Гвоздя, что пиво не отравлено. А Кандибоб расплылся в улыбке.

- Пейте, дорогие гости! - поторапливал он. - Кашлентий, чего заснул, наливай гостям!

- Это мы сейчас! - Кашлентий обрадовался, что все пошло, как надо, влез на телегу и завладел ковшиком. - Сейчас всех угощу, согласно принятому меню, в полной пропорции.

- Теперь верю, - Гвоздь принял у Кашлентия кружку, поднес ее к губам, сделал глоток и поморщился. Пиво отдавало кислятиной и чем-то прелым... Барахольное пивцо. В Геликсе никто бы не рискнул угощать Хитрого Гвоздя таким пивом. Но пить хотелось. Он посмотрел на Кашлентия, наливающего еще одну кружку, на бочонок... Возле бочонка лежал Умняга Тугодум.

- Чего он разлегся? - спросил Гвоздь у Крагозея.

Крагозей наклонился над теоретиком, толкнул его, но гном не шелохнулся.

- Спит, - доложил Крагозей.

- Разбуди!

Крагозей потряс Умника, тот не просыпался. Потер Умнику уши, пошлепал по щекам, но без всякого успеха. Умняга Тугодум блаженно похрюкивал, но глаз не открывал. Разбудить его оказалось невозможно.

- Отрубился, - развел руками Крагозей. - Ничего не понимаю, с двух кружек пива такого не бывает.

- Бывает... - Гвоздь густо сплюнул, выплеснул на землю недопитое пиво, отбросил кружку и отвесил оплеуху, находившемуся к нему ближе остальных, Кашлентию. - Птичек, говоришь, приехали послушать?.. Отдохнуть на лесной поляне?..

Кашлентий упал на колени.

- Травить собрались! - сержант Нообст, коротким тычком, врезал Бандурею в правый глаз. И тут же, для порядка, еще и в левый.

Невозможно сосчитать сколько морд перепортил в поселении Бандурей. Но никто не помнил, чтобы самому Бандурею в глаз врезали, или дали в ухо. Или мордой об забор. Такое никому в голову не приходило. Да и самому Бандурею. В поселении все знали, кто кого бить может, и на Бандурея руку не поднимали. А Нообст врезал, и неслабо. И случилось что-то вроде чуда. Бандурей как будто начал таять. Ростом уменьшился, и плечи поуже стали, и щеки опали. Слинял Бандурей. Сдулся. Никакого в нем вида не осталось и никакой солидности. Такому любой прохожий в ухо дать может.