БОЛЬШОЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ - А.А. Дельнов

Многочисленные члены семейства Бонапартов обзавелись особняками, в которых довольно изящно проводили время. С поправкой на некоторую прирожденную неотесанность, следствием которой могли быть неуклюжие претензии на аристократизм - но, как было сказано в хорошем фильме, «аа неимением гербовой пишут на простой». Во всяком случае, атмосфера там царила непринужденная. Веселые прогулки, беседы, декламации, бильярд - чем не отдых для Души? Возрождались и светские салоны, тон которым задавала мадам Де Рекамье, чей замечательный образ увековечил художник Давид.

Даже граф Людовик Прованский обнадежился такими переменами и стал переправлять Бонапарту послания, призывая его обеспечить восстановление законной династии - в обмен на какие угодно награды и «благословения будущих поколений». Первый консул сначала отмалчивался, потом все же ответил вежливым отказом: «Вы не

^ 595 г Мадам де Рекамье (Л. Давид) должны желать своего возвращения во Францию: вам пришлось бы пройти через сто тысяч трупов. Пожертвуйте вашими интересами покою и счастью Франции: история это вам зачтет» (где было Наполеону Бонапарту знать, сколько трупов пойдет ему в зачет в ходе его собственного правления?). Однако по его указам почти все эмигранты получили право вернуться на родину, что большинство из них и сделало (всего в эмиграции побывало 145 тысяч человек).

Можно предположить, что королю Георгу не так уж важно было видеть на французском престоле своего собрата по голубой крови - его, как и всю верхушку его страны, куда больше волновали перспективы промышленного и торгового усиления соседки. А как люди, известные своей проницательностью, англичане могли догадываться, что при Бонапарте эти перспективы для Франции куда радужней, чем при Бурбонах.

«Армия баранов, предводительствуемая львом, сильнее, чем армия львов, предводительствуемая бараном» - один из наполеоновских афоризмов. Австрийская армия была хорошо обеспечена, в ее рядах были храбрые, умелые солдаты - но во главе ее не было Суворова (он скончался в Петербурге в том же мае 1800 г.), не было и сколь-нибудь равноценного ему полководца. Ею командовал Мелас - генерал грамотный, но грамотный как исправный службист, привыкший скрупулезно выполнять приказы и действовать в соответствии с диспозицией. Не такому было тягаться с величайшим военным гением, способным моментально отреагировать на изменение ситуации и перестроить свою армию. Впрочем, Наполеон никогда не считал своего противника слабее себя, пока не испытал его на деле.

На этот раз Бонапарт не пошел по «карнизу» - он двинулся труднейшим путем, через альпийские кручи, через перевал Сен-Бер-нар. Его армия испытала весь ужас лютых холодов, снежных лавин, бездонных пропастей - но снова оказалась на итальянской земле там, где ее не ждали. На этот раз австрийцы расположили основные силы у «карниза», на побережье - и французов встретили лишь слабые заслоны. Они без труда заняли Милан.

Мелас спешно двинулся навстречу, и 14 июня произошла решающая битва у деревушки Маренго. Австрийская армия была значительно сильнее: в ней было 40 тысяч человек против 28 тысяч у Бонапарта и значительный перевес в артиллерии (большую часть французских пушек еще тащили по горным проходам). И когда началось сражение, представлялось, что австрийцев ждет успех: они наступали, французы отбивались, контратаковали, но при этом несли большие потери. Настала минута, когда показалось, что все ясно, и Мелас отправил в Вену гонцов с известием о победе.

Но, как часто случалось в наполеоновских войнах, все переменилось неожиданно и круто. Подоспела резервная дивизия генерала Дезе и сразу же бросилась в атаку. Под прикрытием этого удара поредевшие ряды французской армии сосредоточились, рванулись вперед, пехоту поддержала кавалерия Келлермана - и вскоре Мела-су пришлось отправлять другого посланника, с сообщением прямо противоположным. В венском императорском дворце Пратере пережили соответствующую шокирующую смену эмоций: гонцы прибыли примерно с таким же интервалом, с каким пустились в путь.

Победа была полной, но ее омрачила гибель Дезе. Два только раза адъютанты Наполеона видели слезы на его глазах, и это был первый из них (второй - когда умирал маршал Ланн в битве при Асперне в 1809 г.)

Судьба кампании была решена. Северная Италия опять была в руках французов. В Париже ликовали - и в богатых кварталах, и в рабочих предместьях. Когда же победитель вернулся - встреча была триумфальной. В домах, владельцы которых не догадались иллюминировать их, били стекла с криками: «Здесь живут аристократы!».

«Несметная масса людей весь день простояла вокруг Тюильрий-ского дворца, приветственными криками вызывая Бонапарта. Но он не вышел на балкон» (Е.В. Тарле).

* NN 598 НИ *

Предстояло обдумать, на каких условиях заключить мир с побитой австрийской империей, как договориться наконец с Англией и Россией. Но спокойному ходу мысли помешали состоявшиеся одно за другим покушения.

10 октября 1800 г. в опере задержали четверых молодых людей, направляющихся к ложе первого консула. У них обнаружили кинжалы. Возможно, что это была провокация, подстроенная Фуше - но в заговоре обвинили якобинцев. К тому же через месяц удалось схватить еще одного злоумышленника, готовившего взрыв - тот был несомненным якобинцем.

По всей стране прошли многочисленные аресты -хватали активных участников минувших революционных бурь, бывших сторонников Робеспьера и тех, кого посчитали за таковых. Многих услали в Кайенну, французскую колонию в центральной Америке.

А вскоре рвануло по-настоящему и со страшной силой - по пути все к той же опере. Начиналась эра «адских машин». На улице Сен-Никэз какие-то господа попросили скоромно одетую девушку покараулить за несколько монет их повозку и ушли. Девушка взяла лошадь за узду и стала ждать их возвращения. В это время показалась карета первого консула, поравнялась с повозкой, немного отдалилась - и тогда прогремел страшной силы взрыв. Было много убитых и раненных, что осталось от несчастной простушки - лучше и не гадать. Бонапарт не пострадал, хотя его карета была сильно повреждена. Он как ни в чем не бывало прибыл в оперу, прошел в свою ложу и стал смотреть спектакль.

Через две недели Фуше вышел на след роялистского заговора, удалось схватить несколько десятков человек. Двое непосредственных исполнителей покушения были казнены, остальных сослали. Заодно опять досталось ни в чем на этот раз не повинным якобинцам.

Теперь можно было вплотную заняться дипломатией. Похоже, что Бонапарт искренне желал мира. От того, что он навел порядок в финансах, казна не стала бездонной, а главное - большинство французов устало от многолетнего постоянного состояния войны.

На пару с Талейраном первый консул действовал весьма успешно. Сначала удалось добиться полной смены курса российской внеш 599 §пф^ 2 ней политики. Императору Павлу дали знать, что Франция собирается освободить всех русских пленных - их насчитывалось около 6 тысяч, в основном захваченных при поражении армии Корсакова под Цюрихом.

Павел Петрович был восхищен таким великодушием (многие отмечали в нем неподдельные рыцарские черты, вот только с психикой не все было в порядке), и отправил в Париж для переговоррв по этому вопросу одного из своих генералов.

Пленники вскоре действительно вернулись в Россию, причем всем за французский счет была пошита форма их полков, выдана новая обувь, возвращено оружие. С ними было направлено послание первого консула императору - с изъявлением лучших чувств и предложением мира. Наш сразу же откликнулся, радуясь, что Европу ждет «тишина и покой». Бонапарт ответил еще приветливее, и после этого Павел был согласен не только на мир, но и на союз.

Сказано - сделано. Англия была огорошена, особенно после того, как из Петропавловской крепости извлекли заключенного там атамана Платова и отправили во главе его донцов в поход на Индию. На их казачье счастье, уйти они успели недалеко. 11 марта 1801 г. Павел был задушен заговорщиками - не без активного содействия английского посланника. Бонапарт, узнав об этом, пришел в ярость: «Англичане промахнулись по мне в Париже 3 нивоза (в день взрыва на пути в оперу), но они не промахнулись по мне в Петербурге!».

Однако эсоть союз и не состоялся, но мир вступившим на трон Александром 1нарушен не был.

С австрийцами переговоры велись в период нежданной русско-французской дружбы, к тому же после Маренго они потерпели поражение еще и в Эльзасе - там при Гогенлиндене их разбил талантливый генерал Моро. Поэтому Талейран добился от них всего, чего хотел Наполеон (который вместе с прожженным гением иностранных дел отправи/л на переговоры в Лоневиль своего брата Жозефа). К Франции перешли остаток Бельгии, Люксембург и все германские княжества по левому берегу Рейна. Австрия признала бутафорские республики: Батавскую (Голлнадскую), Гельветическую (Швейцарскую) и две итальянские - Цизальпийскую и Лигурийскую (Ломбардскую). В Пьемонте оставались французские войска.