БОЛЬШОЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ - А.А. Дельнов

Наполеон сам занялся законотворчеством. Конституция в законченном виде была готова уже через три месяца после переворота. В соответствии с ней во главе государства стояли три консула, из них первый обладал всей полнотой власти, а двое других имели совещательный голос. Консулы назначали сенат, тот, в свою очередь - членов законодательного корпуса и трибуната из числа нескольких тысяч кандидатов, избираемых населением. Если не вдаваться в подробности, вся государственная машина всецело была подчинена первому консулу и устроена была для этой цели идеально. Забегая немного вперед - все винтики этой машины, - чиновники разных рангов, - едва приступив к работе под новым руководством, сразу поняли, что работать надо, не щадя себя. Как не щадит себя их верховный начальник - тот обычно занимался делами по пятнадцать часов в сутки и считал, как помните, что хороший государственный служащий не должен доживать до пенсии.

Конституция была утверждена плебисцитом. За нее проголосовало свыше трех миллионов имеющих право голоса, а против - всего полторы тысячи. Конечно же, можно было говорить о влиянии «административного ресурса», но все же такое соотношение «за» и «против» явно говорит о всенародной поддержке новому главе государства. Во всяком случае, о поддержке людей имущих, причем не обязательно богатых - крестьяне-собственники всегда были одной из главных опор наполеоновского режима.

Сиейес стал было роптать, что его отстранили от реальной власти, но Бонапарт щедро компенсировал ему моральный ущерб. К тому же к обиженному зашел министр полиции Фуше и дружески посоветовал больше не огорчаться. И тот успокоился.

Первому консулу были нужны не независимые советники, а исполнители. В критиках он тем более не нуждался. Из 73 французских газет 60 были закрыты сразу, а еще 9 - через непродолжительное время. Редакторы оставшихся четырех прекрасно понимали, как надо себя вести, чтобы уцелеть.

Одной из первоочередных проблем был бандитизм. Разбой на дорогах царил страшный», особенно на юге и в центре страны. Банды останавливали дилижансы и кареты, и их пассажиры могли считать себя заново родившимися, если их только грабили - многих убивали. Совершались нападения на деревни и даже города. Их несчастных жителей поджаривали на вертеле, допытываясь, где спрятаны деньги и ценности. Значительная часть банд или имела связи с роялистами, или прикрывалась для благообразия королевскими знаменами, представляясь мстителями за казненных короля и королеву и свергнутую династию. Им потворствовали, а зачастую действовали заодно с ними вконец продавшиеся полицейские и чиновники.

Бонапарт вел себя, как на войне - не церемонясь. Посланные им отряды в плен бандитов не брали, как не было пощады ни укрывателям, ни перекупщикам, ни уличенным государственным служащим. Суды, следуя инструкциям, не копались в душе преступника, выясняя, как он дошел до жизни такой. У Наполеона «всякая вина была виновата, смягчающих обстоятельств он не знал и знать не хотел» (Е.В. Тарле).

Однако к вандейским шуанам он применял более разнообразные подходы. Те вновь показали свою силу как раз перед 18 брюмера - захватили Нант. Постоянно посылая подкрепления в действующую против них армию, первый консул объявил амнистию всем сложившим оружие и обещал, что никто не будет препятствовать католическому богослужению. Он даже лично встретился с вождем шуа-нов легендарным Жоржем Кадудалем - великаном огромной силы и большого мужества. Пригласив его к себе в Париж под гарантию своего честного слова, Бонапарт предложил вандейцу генеральский чин и пообещал, что воевать он будет только с внешними врагами. Но Кадудаль отказался и оружия не сложил.

Тем временем другой авторитетный предводитель шуанов Фрот-те был захвачен в плен и расстрелян. Вандейские отряды, ослабленные действиями армии и уходом тех, кто внял обещаниям, все чаще откатывались в леса и отсиживались там.

Другой головной болью были финансы. Казна, доставшаяся от Директории, была пуста. Деньги же были нужны позарез - надо было приводить у порядок армию, которой предстояли большие войны.

Бонапарту повезло с министром финансов Годэном. Они были едины во мнении, что главным источником поступлений в казну должны быть не прямые налоги, а косвенные, включаемые в цену товаров. Их волей-неволей приходилось платить всем, и бедным, и богатым. К тому же население избавлялось от общения со сборщиками налогов, чей образ за предыдущие столетия стал ненавистен подавляющему большинству французов. А добиться, чтобы торговцы добросовестно делали отчисления, Бонапарт был в силе.

Несколько раз он лично прибегал к самоуправству. Крупные спекулянты, казнокрады или финансисты, в чьем хищничестве он был полностью уверен, отправлялись в тюрьму и сидели там, пока не возвращали награбленное (у него уже был опыт применения такого метода воздействия - в Египте).

593

Не**

Та структура органов управления, которую Наполеон создал во Франции, успешно действовала и спустя много десятилетий после него.

Деление страны на департаменты, установленное в 1790 г., он сохранил, но при этом искоренил всякое самоуправление. Не стало выборных должностей любого уровня, не стало даже собраний избранных населением депутатов.

Министр внутренних дел назначал в каждый департамент префекта, а тот, в свою очередь, ответственных перед ним мэров городов и сельских коммун. При префекте состоял «главный совет» из назначенных им советников, при мэрах действовали муниципальные советы. Советы эти были необходимы для того, чтобы должностные лица всегда были в курсе состояния дел на вверенной им территории.

Был упразднен суд присяжных. Но если Наполеон не желал считаться ни с какими юридическими формальностями, когда дело касалось его политических противников, то во всех других случаях требовал от судей полной политической нейтральности. Не важно, к какой партии принадлежит обвиняемый - его судят за конкретное деяние, а не за убеждения.

Особое внимание - министерству полиции. Там властвовал Фуше. Это был сыщик высшего класса и мастер провокации. А еще он был интриганом и стяжателем, и Наполеон понимал, что за ним нужен глаз да глаз. И создал подразделение агентов, которые должны были шпионить за министром. Но и этого мало. Допуская, что Фуше, при его талантах, может этих соглядатаев распознать и попытаться подкупить - на такой случай создал еще один отряд агентов, единственной задачей которых было следить за агентами, шпионящими за Фуше. Особый статус имел префект парижской полиции. Он хоть и подчинялся Фуше, но имел отдельный доклад у первого консула.

Как-то Наполеон, уже будучи императором, решил съязвить над беспринципностью своего министра полиции. Фуше, когда-то ярый якобйнец, к тому времени блистал в мундире, густо украшенном золотым шитьем. «А ведь вы когда-то голосовали за казнь Людовика Шестнадцатого!» - неожиданно выдал ему Наполеон. Тот, по обыкновению, согнулся в низком поклоне: «Совершенно верно! Ведь это была первая услуга, которую я смог оказать вашему величеству».

Главного своего внутреннего врага Бонапарт видел в роялистах, тесно связанных с эмигрантами. Последние объединились вокруг * эН 594 НИ- ' принцев Бурбонского дома, братьев казненного короля: графа Людовика Прованского и графа Карла Артуа. Что связи существуют - Фуше добыл тому неопровержимые доказательства, и ему было поручено усилить слежку за аристократами. Особо опасны они были тем, что свергнутую династию твердо поддерживал основной внешний противник - Англия. Когда в январе 1800 г. Наполеон стал искать пути для начала переговоров, король Георг III не нашел ничего лучшего, как посоветовать восстановить Бурбонов.

А что бы Георгу было не приглядеться к Бонапарту повнимательнее, если ему, королю страны, считающейся родиной демократии Нового времени, так уж важно было видеть Францию под эгидой монархического правления?

Первый консул сразу выказал повадки, подобающие государю. Он облачился в роскошный наряд из красного бархата, окружил себя подобием двора, где, в отличие от приемных времен Директории, преобладали подтянутые военные в красивых мундирах.

В Люксембургском дворце, где Бонапарт поначалу обосновался, ему показалось тесно, и он занял Тюильри. Там хватало места и для нарядных дам, унизанных драгоценностями, над которыми главенствовала Жозефина. Она вновь ввела обращение «мадам», что пришлось весьма не по вкусу радетелям революционных традиций. Но дальше им стало еще не слаще: первый консул официально приказал величать себя «ваше величество», а гвардейский караул отдавал ему салют.

Многочисленные члены семейства Бонапартов обзавелись особняками, в которых довольно изящно проводили время. С поправкой на некоторую прирожденную неотесанность, следствием которой могли быть неуклюжие претензии на аристократизм - но, как было сказано в хорошем фильме, «аа неимением гербовой пишут на простой». Во всяком случае, атмосфера там царила непринужденная. Веселые прогулки, беседы, декламации, бильярд - чем не отдых для Души? Возрождались и светские салоны, тон которым задавала мадам Де Рекамье, чей замечательный образ увековечил художник Давид.