Воспоминания и размышления (Том 1) - Георгий Жуков

Такой разговор между Ставкой и Военным советом Юго-Западного фронта состоялся два дня спустя, 11 сентября. Вот его содержание:

У аппарата Кирпонос, Бурмистенко, Тупиков.

Здесь Сталин, Шапошников, Тимошенко.

Сталин. Ваше предложение об отводе войск на рубеж известной вам реки мне кажется опасным...

В данной обстановке на восточном берегу Днепра предлагаемый вами отвод войск будет означать окружение наших войск, так как противник будет наступать на вас не только со стороны Конотопа, то есть с севера, но и со стороны юга, то есть Кременчуга, а также с запада, так как при отводе наших войск с Днепра противник моментально займет восточный берег Днепра и начнет атаки. Если конотопская группа противника соединится с кременчугской группой, вы будете окружены.

Как видите, ваши предложения о немедленном отводе войск без того, что вы заранее подготовите рубеж на реке Псёл, во-первых, и, во-вторых, поведете отчаянные атаки на конотопскую группу противника во взаимодействии с Брянским фронтом, повторяю, без этих условий ваши предложения об отводе войск являются опасными и могут привести к катастрофе. Какой же выход? Выход может быть следующий:

Первое. Немедленно перегруппировать силы хотя бы за счет Киевского УРа и других войск и повести отчаянные атаки на копотопскую группу противника во взаимодействии с Еременко, сосредоточив в этом районе девять десятых авиации. Еременко уже даны соответствующие указания. Авиационную группу Петрова мы сегодня специальным приказом передислоцировали на Харьков и подчинили Юго-Западу.

Второе. Немедленно организовать оборонительный рубеж на реке Псёл или где-либо по этой линии, выставив большую артиллерийскую группу фронтом на север и на запад и отведя 5-6 дивизий за этот рубеж.

Третье. После создания кулака против конотопской группы противника и после создания оборонительного рубежа на реке Псёл, словом, после всего этого начать эвакуацию Киева. Подготовить тщательно взрыв мостов.

Никаких плавательных средств на Днепре не оставлять и разрушить их, а после эвакуации Киева закрепиться на восточном берегу Днепра, не давая противнику туда прорваться. Перестать, наконец, заниматься исканием рубежей для отступления, а искать пути сопротивления и только сопротивления.

Кирпонос. У нас даже мысли не было об отводе войск до получения предложения дать соображения об отводе войск на восток с указанием рубежей, а была лишь просьба - в связи с расширившимся фронтом до восьмисот с лишним километров усилить наш фронт резервами.

По указанию Ставки, полученному в ночь на 11 сентября, снимаются из армии Костенко 2 стрелковые дивизии с артиллерией и перебрасываются по железной дороге на конотопское направление с задачей уничтожить, совместно с армиями Подласа и Кузнецова, прорвавшуюся в направлении Ромны мотомехгруппу противника. Из КиУРа, по нашему мнению, пока больше брать войск нельзя, так как оттуда уже взяты две с половиной стрелковые дивизии для черниговского направления. Можно будет из КиУРа взять лишь часть артиллерийских средств.

Указания Ставки Верховного Главнокомандования, только что полученные по аппарату, будут немедленно проводиться в жизнь. Все.

Сталин. Первое. Предложения об отводе войск с Юго-Западного фронта исходят от вас и от Буденного, главкома юго-западного направления. Вот выдержки из его донесения:

"Шапошников указал, что Ставка Верховного Командования считает отвод частей ЮЗФ на восток пока преждевременным... Если Ставка не имеет возможности сосредоточить в данный момент такой сильной группы, то отход для Юго-Западного фронта является вполне назревшим".

Как видите, Шапошников против отвода частей, а главком за отвод, так же как и Юго-Западный фронт, который стоял за немедленный отвод частей.

Второе. О мерах организации кулака против конотопской группы противника и подготовки оборонительной линии на известном рубеже информируйте нас систематически.

Третье. Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешения Ставки. До свидания!

Кирпонос. Указания ваши ясны. До свидания.{58}

...Прощаясь перед моим отлетом в Ленинград, Верховный сказал:

- Мы на вас надеемся. Приказ Ставки о вашем назначении будет отдан, когда прибудете в Ленинград.

Я понял, что за этими словами скрывается опасение за успех нашего перелета.

Я зашел к А. М. Василевскому, который в то время был первым заместителем начальника Генерального штаба. Александр Михайлович работал над проблемами юго-западного направления. На мой вопрос, как он расценивает обстановку на участках этого направления, А. М. Василевский сказал:

- Думаю, что мы уже крепко опоздали с отводом войск за Днепр...

Зайдя к Б. М. Шапошникову, я договорился с ним о личной связи по сохранившимся проводам и по радио и спросил его мнение о сложившейся обстановке и прогнозах на ближайшее время. Он охотно поделился со мной своими соображениями.

Я до сих пор вспоминаю с большой благодарностью Бориса Михайловича за те умные советы, которые он мне всегда давал.

В отношении Ленинграда Б. М. Шапошников был настроен оптимистически.

Здесь мне хотелось бы прервать относительно последовательное изложение событий. Прошли первые, крайне тяжелые два с половиной месяца войны. Наши потери были очень велики. Только за первый день войны авиация приграничных округов потеряла около 1200 самолетов. Танковые и моторизованные соединения противника, поддерживаемые крупными силами авиации, продолжали двигаться вперед, прорывались на стыках наших войск, наносили удары по флангам группировок, разрушали узлы и линии связи. Гибли десятки тысяч советских воинов, мирных граждан...

И в то же время с самого начала все происходило не так, как было запланировано немецким главным командованием. Историкам еще предстоит рассмотреть, как последовательно, при общем вроде бы и благополучном победном фоне для фашистов, срывались одно за другим намерения гитлеровского руководства. Все это имело далеко идущие последствия, о которых мы еще будем иметь возможность сказать свое мнение.

Обо что же споткнулись фашистские войска, сделав свой первый шаг на территорию нашей страны? Что же прежде всего помешало им продвигаться вперед привычными темпами? Можно твердо сказать - главным образом массовый героизм наших войск, их ожесточенное сопротивление, упорство, величайший патриотизм армии и народа.

История знает немало примеров, когда, побросав превосходное оружие, войска быстро теряют сопротивляемость, попросту говоря, обращаются в бегство. Никто не может провести четкую грань между ролью собственно оружия, военной техники и значением морального духа войск. Однако бесспорно, что при прочих равных условиях крупнейшие битвы и целые войны выигрывают те войска, которые отличаются железной волей к победе, осознанностью цели, стойкостью духа и преданностью знамени, под которым они идут в бой.