Последний довод павших, или Лепестки жёлтой хризантемы на воде - Александр Плетнёв

А дальше одно за другим — первые попадания в «Нассау», потеря хода, последующие взрывы торпед, и так далее….

Вспомогательный крейсер «Хококу Мару» оказался вообще вне поля внимания, и ни кем не преследуемый затерялся в океане. «Харриер», прилетевший на выручку вертолётоносцу, входил в группу самолётов, барражирующих над Атлантикой в поисках японских кораблей, тем самым он оголил свой сектор патрулирования, и два лёгких авианосца «Чиода» и «Дзуйхо» проскочили в образовавшуюся прореху в сетях расставленных американцами.

Теперь о людях. В большинстве своём, люди создания импульсивные, остро реагирующие на свои эмоции. Многим из них с возрастом удаётся подавлять свои первоочерёдные естественные порывы, оглядываясь на общественное мнение, устоявшиеся законы и правила этого мира. Поэтому человек, гордо именуя себя «разумным», одевая на себя маску цивилизованности, старается опираться на рассудок и логику. Наверное, в этом мы и отличаемся от животных и зверей, в родстве с которыми, как ни крути, всё же состоим.

Для мирного сосуществования такой вариант вполне приемлем, а для войны? Согласитесь, что подключая свой разум, человек становится самым опасным хищником на планете. Но вырастая из примитивного, животного разума ребёнка, не теряем ли мы, то острое чувство природного инстинкта, которое помогает выжить всем тварям на Земле?

Вот и пилот конвертоплана, хотел же добить беспомощный биплан, однако не сделал этого?! А может надо было податься инстинктивным порывам? Целее был бы!

Пилот конвертоплана МV-22А, он же командир экипажа капитан Харви весь взмок, ёрзая в кресле. Чёртов японский самолёт появлялся с самых неожиданных курсов, пули пугающе стучали по корпусу летального аппарата. Если бы не бронирование, или более крупный калибр у противника, винтокрылая машина давно бы уже грохнулась вниз. К тому же он незадолго перед вылетом насосался кофе и теперь испытывал раздирающее желание, а резкие манёвры и броски машины доводили состояние его организма до постыдной на пилотском месте грани. Наверное, каждый знает, как оно долбит по мозгам, когда жутко хочется, сами понимаете чего.

С каждой секундой боя, желание уничтожить назойливый самолёт, подстёгиваемое физиологией, всё больше возрастало. Наконец, ему удалось подловить на вираже биплан, выбив из его фюзеляжа крупные куски обшивки. От удовольствия наблюдать за скользнувшей вниз дымящей машиной, его отвлёк зуммер предупреждения о поломке — падение тяги правого двигателя. Надеясь, что это всё же сбой электроники, он перешёл на дублирующую систему, но аварийные лампочки вообще замигали отказом двигателя. Удостоверившись, что автоматика произвела все возможные контрдействия и потушен возникший пожар, доложив о неисправностях, Харви потянул машину в сторону полевых аэродромов — естественно, садится на обстреливаемый десантный корабль, было бы полной глупостью.

Подлетая к полуострову Кейп-Код, он разглядел вблизи берега болтающийся на воде гидросамолёт. Двигатель у того молотил на малых оборотах, по фюзеляжу бегали наглые японцы, и как ему с высоты показалось, тушили слабодымящий движок. Судя по небольшой пенной дорожке, самолёт медленно двигался к берегу, переваливаясь на длинных и покатых волнах. Вот тогда у него возникло мстительное желание расстрелять беззащитную вражескую машину. Руки на штурвале управления даже рефлекторно дёрнулись, как уже упоминалось — это было инстинктивно правильное желание, но…

Но всё, что он смог из себя родить, это с рёвом пройтись над головами, показать кто тут главный, долбя по ушным перепонкам лопастями.

— Может надо было их срезать? — Спросил второй пилот.

— Ненавижу! — Сквозь сжатые зубы шикнул капитан, — передай на землю их координаты. Ими займётся либо береговая охрана, либо полиция, какой там населённый пункт ближе?

— Что-то там лесное. Ага, вот — Вудс-Хол!

— Вот с ними и свяжись.

Когда конвертоплан выходил из пологого пикирования, замигала «аварийка» второго двигателя.

— Паркер, смотри! — Отчаянно жестикулируя, капитан указал второму пилоту на дисплей, покрасневший огоньками лампочек, — чёрт побери, у нас проблемы и со вторым движком. Я не удержу машину в воздухе. Придётся садиться! Передавай наши координаты!

Гондолы с двигателями медленно поворачивались лопастями к верху, переводя машину на вертолётный режим, но она продолжала быстро терять высоту. Удар об воду был сильным, но не смертельным.

Конвероплан тряхнуло, Харви, лязгнув зубами, дёрнул головой, сдавленно вскрикнул Паркер, машина ухнула в воду, подняв тучи брызг, закачалась на волнах. Горизонтальная инерция протащила её ещё несколько метров, слегка заворачивая боком, креня, раскачивая и, в конце концов выравнивая.

Стало почти тихо. Монотонно вещал о поломках речевой информатор, затухая гудела турбина, посвистывая ещё крутились лопасти, что-то потрескивало и слабо жужжало в аппаратуре, за бортом плескались волны, хлюпая о фюзеляж. Близкий берег закрывал водную поверхность от ветра, поэтому упавшую машину на волнах качало не очень сильно.

— Экипаж! Все целы? — Командир сплюнул кровь — во время удара он прикусил язык. Не дожидаясь ответа, он отстегнув ремни, ломанулся в хвост, на ходу расстегивая ширинку. На бегу обратил внимание на неподвижного борттехника, но останавливаться не стал — его ждали дела поважней.

— Йо-о-у! Командир, ты там что, выпил море? — Весело заулюлюкал Паркер, но выглянув в боковое окно, он озабоченно прокричал:

— А мы вовремя сели, левый горит!

— О господи! — Блаженно донеслось со стороны хвоста, — что?

— Я говорю, двигатель загорелся, а системы пожаротушения и не чешутся, надо лезть на крыло тушить.

— Нас тут в хвосту заливает!

— Это я уже понял, — хохотнул второй пилот.

— Да я серьёзно, где-то из-под аппарели, — командир видимо пытался, что-то исправить — послышался стук, приглушенная ругань, — проклятье, тут в корпусе трещина, чёрт бы побрал эти «Оспри».

Машина медленно проседала на хвост. Пилот, перестал возиться в кабине и поспешил в десантный отсек.

— Командир, Салли спёкся, — голос второго пилота не выражал никаких эмоций.

— Проклятье! — Командир, скоро осмотрел борттехника, — шею сломал. Господи, как неудачно!

Туша конвертоплана продолжала задирать нос, вода уже хлюпала в десантном отсеке.

— Быстро вытаскивай надувную лодку, это корыто долго на плаву не продержится, — командир, повозившись в пилотской кабине, вернулся к боковой двери десантного отсека c автоматической винтовкой и подсумком с запасными магазинами. Конвертоплан стал боком к волне, его закачало, в открытую дверь влетали брызги. Харви пришлось удерживать бьющуюся о борт надувную лодку, помогая перебраться в неё второму пилоту и приладить к корме небольшой двигатель.

— Салли оставим здесь?

— Боюсь, у нас нет времени возиться с трупом. Давай, давай, отходим. Смотри, нас сейчас волной накроет.

Прыгнув в лодку вслед за вторым пилотом, Харви еле удержался на ногах и возможно бы упал, если бы Паркер не дёрнул его вниз.

Лодку крутило на набегавших волнах, лётчики чувствовали себя как неопытные наездники на непослушной лошади, их обдавало холодными брызгами, пока тихо не зажужжал двигатель, и второй пилот не выровнял резиновое судёнышко носом на волну. Капитан Харви оглянулся назад. Конвертоплан, до этого просевший на хвост, лениво выровнялся. Вода ринулась в открытую боковую дверь, и машина стала резко погружаться в воду. Ровно, почти без крена, фюзеляж полностью скрылся под водой, левый двигатель ещё горел, но его уже заливала вода, смесь дыма и пара уносило ветром, крылья легли на воду, на поверхности оставались торчать лопасти и хвост, потом и они скрылись под воду.

Харви оценил расстояние до берега и взглянул на часы:

— Минут за сорок доберёмся.

Вдруг, к тихому урчанью двигателя добавилось рваное тарахтенье.

— Это япошки, — указал рукой второй пилот. Гидросамолёт сносило ветром в сторону от американцев, но всё ровно их разделяло приличное расстояние, было слышно, как чихает и сбоит двигатель, лопасти вращались то быстрее, превращаясь в полупрозрачный круг, то медленнее, видимо проявляясь в силу эффекта интерференции. Обшивка на двигателе была снята, оголив торчащие по кругу цилиндры, трубки и остальную требуху двигателя. Один из японцев стоял на центральном поплавке и возился с каким-то узлом мотора. Второй сидел на месте пилота, он и увидев американцев. Работая рулями, ему удалось развернуть биплан носом к лодке, и американцы услышали трескотню пулемётов. Но пули, прошли выше, подняв много дальше фонтаны с большим разбросом, — самолёт на поплавках стоял с задранным носом, волна качала машину не давая прицелиться. Японцы достали стрелковое оружие и открыли огонь, но расстояние было велико для прицельной стрельбы.