Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

— Гордий! Куда же ты? У меня еще печенье есть, — весело неслось ему в след. — А ты даже молоко не допил. И вообще редко в гости заходишь. Мог бы еще немного посидеть. В смысле полежать. Поболтали бы о том, о сем…

Последняя фраза Кианы оказалась едва слышной, потонув в оживленном гомоне обсуждения происшествия. Со всех сторон доносились возбужденные голоса, частые смешки, издевательские подколочки, многозначительные хмыканья, серьезные предположения о том, из-за чего Чпок так оконфузился. Но все это в результате сводилось к одному: бог шельму метит, а значит так ему и надо. Поделом, заслужил. Не знаем, как там бог поживает и чем занимается на данный момент, а вот обе богини, вполне удовлетворенные делом рук своих, жадно принялись уничтожать творог, на этот раз уже не выковыривая из него изюминки, но закидываясь всем подряд. Хотя приносим извинения за неправильный подбор слов. Девочки вкушали пищу: аккуратно, неспешно, с присущей им ненавязчивой величавостью и достоинством. Мы ж и говорим — богини. Будущие.[99]

Глава 26. Неправильные «Ведьмины сказки»

Гордий[100] сидел на холодно-каменных верхних ступенях лестницы, ведущей к входным дверям Центральной башни. Разувшись, парнишка внимательно изучал подошву своих ботинок. Ничего необычного в них не просматривалось: зигзагообразные канавки составляли простенький узор на чуть шероховатой поверхности. Каблук тоже стандартный, разве что на нем уже наметилось будущее стаптывание. На левом ботинке оно традиционно склонялось внутрь стопы, а на правом у парнишки неизменно стиралась сама пятка строго назад. Все остальное в обувке не вызывало подозрений и уж никак не могло привести к раскатыванию по каменным плитам пола, словно по ледовому катку с идеально гладкой поверхностью.

Но ведь привело же! Чпок огорченно вздохнул и, постаравшись расправить плечи из недоуменной согбенности в привычную нагловатость, стал обуваться. Шнуруя ботинки, парнишка продолжал размышлять над превратностями судьбы, но так и не нашел объяснения тому неприятному факту, что он, выходя из Большого зала, вновь приземлился на мягкое место, которое, если так будет и дальше продолжаться, придется скоро переименовывать в жесткое. Наверняка, там мозоль набьется от частых посадок.

В этот раз обошлось без свалки. Гордий, решивший, что утренний конфуз был чистой воды случайностью, сытый и довольный жизнью вышагивал к выходу. Небрежно оттолкнув к стенке замешкавшегося у него на пути первоклашку с Даркхола, фалстримец успел сделать еще два шага вперед. После чего он вновь коротко взмахнул руками, скорчил непонимающую рожицу, взбрыкнул ногами, подбросив их на уровень груди, глухо шлепнулся задом на пол, поменял выражение личика на жутко расстроенное и стремительно помчался к выходу. Катился он опять полулежа, полусидя, что у него начало входить в привычку. Да и опыт стал понемногу накапливаться.

Теперь Чпок уже более ловко маневрировал по полу, пытаясь научиться управлять поступательным движением. Согласитесь, это же глупо просто тупо катиться вперед и все. Вот Гордий и перемещал центр тяжести то в одну сторону, то в другую, а соответственно и сам лавировал то туда, то сюда. Такое поведение, в конечном счете, помогло ему удачно разминуться с рыцарскими латами, на которые он сперва и нацелился лоб в лоб.

Конечно, насчет удачи, так это бабка надвое сказала. Грохот от разлетевшегося на запчасти панциря витал в воздухе еще долгое время, после того как латник опрокинулся навзничь, задетый фалстримцем вскользь, но сильно. Звон протяжно колыхался басовитым гулом и призывал к отмщению за поруганную дворянскую честь. Тот грязный приемчик, которым он оказался повержен в нечестной схватке, иначе как подлым назвать невозможно. Отмщение в лице разъяренного Тайлера Кинга незамедлило выскочить из столовой, расталкивая столпившихся и весело гогочущих учеников. Месть кровожадно полыхала отблесками факелов на стеклышках пенсне, замысловато не матерно ругаясь вперемежку с жалобными причитаниями, хватаясь одной рукой за сердце, а другой злобно грозя вслед отъезжающему от места аварии Чпоку.

— Минус десять баллов Фалстриму! — яростно проорал нарушителю правил дорожного движения смотритель замка и горестно упал на колени перед поверженным рыцарем. Подобрав шлем, Тайлер утешающе провел кончиками пальцев по свежей вмятине на забрале и прижал железяку к груди, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, словно потерял в бою лучшего друга детства.

Гордий естественно до глубины души возмутился несправедливым штрафом и решил притормозить, чтобы объясниться с придирчиво-дотошным инспектором. Да вот беда, основные тормоза отказали напрочь. Пришлось парнишке воспользоваться ручником. А если быть точнее, то ножником. Проявив чудеса сообразительности, смекалистый фалстримец без раздумий схватился за первую попавшуюся ногу, мимо которой мчался на всех парах. Скорость немного упала. Упал и ничего не подозревавший пятикурсник-стонбирец, которого Чпок цапнул за конечность.

— Не повезло, — спокойно констатировала прискорбный факт Аня, проходя с друзьями мимо.

— Кому не повезло? — заинтересовался Роб, бегло оценивая габариты навернувшегося старшеклассника.

— Я так думаю, что обоим, — с необычайной рассудительностью заметила Янка. — Ты только глянь на лицо стонбирца. Даже у меня мурашки по коже пробежались, хотя я здесь ни каким боком не прислонялась.

Это уж близняшка загнула, конечно. Еще как прислонялась этой ночью, со всей дури упираясь плечом, лишь бы получить подобный результат. Но девчонка была права, мордашка у поднимающегося старшеклассника и в самом деле отнюдь не светилась всепрощенческой добротой. Мохнатые, кустистые брови парнишки сгрудились около переносицы. На мощных широких скулах многообещающе перекатывались крупные желваки, размером чуть уступающие грецкому ореху. Нос, сразу видно, что уже разок сломанный, гневно трепетал крыльями, с шумом втягивая в себя воздух. Звук этот немного напоминал отдаленный рокот, стремительно приближающегося урагана. А скрип зубов был похож на трение мельничных жерновов. С чувством отряхнув ладони, — на его одной легко разместились бы две Гошины плюс одна Янкина, — стонбирец склонил голову сперва влево, потом вправо, с хрустом разминая короткую шею. И постарался запомнить профиль смертника, посмевшего его уронить. При всех он, конечно, его не тронет. Но когда-нибудь выбьет из него пыль. Да и дурь. Возможно, что и мозги, если они имеются в наличии. Со всем остальным, — душа, жизнь и прочая мелочевка, — это уж как повезет. Может, задержатся в жертве. А может и нет.