Жизнь и приключения хроника Сидора с хроником Димоном на Юге - Анатоль Нат

Погремев большой связкой ключей, Сидор выбрал один, самый здоровый, вставил в большой ржавый навесной замок, или, как их иногда ещё называют амбарный, гирей висевший на толстых, хорошо смазанных земляным маслом петлях засова, и с трудом, поднапрягшись, щёлкнул язычком.

— Блин, — выругался он. — Проржавело что ли?

— Чего ты хочешь, — проворчал Димон. — Это тебе не Ключёвский централ с его чудным микроклиматом. Здесь сыро, между прочим.

— Ну вот, — Сидор не обратил на ворчание Димона никакого внимания. — А ещё возмущались тут некоторые. "Зачем нам эти подземелья под замком? Зачем нам эти подземелья? Нафига мы их откапываем? Вот, за этим, за самым. Всего лишь цокольный этаж под домом откопали, да и то не до конца, а уже настоящую тюрьму для некоторых фулюганов тут сделали. Уже польза, уже хорошо.

Не такую комфортную правда как дома, но тоже ничего. Вишь, даже песни поют, ностальгируют. Значит, им тут хорошо.

Сыровато тут ещё, правда, стены не просохли до конца. Но надеюсь это ненадолго.

Сидор нервно передёрнул плечами, прикрытыми одной тоненькой льняной сорочкой и недовольно выругался.

— Какой идиот это дерьмо ржавое сюда нацепил? — сквозь зубы раздражённо процедил он, с трудом выдёргивая ржавый замок с узких, уже успевших проржаветь петель и вешая того на специально прибитый гвоздь на дверном косяке. — Можно подумать там воры и убийцы сидят, а не обычные хулиганы-дебоширы.

Толстая разбухшая от влаги дверь заскрипела на ржавых петлях, неохотно распахиваясь внутрь каземата.

— Здорово молодёжь! — поприветствовал Сидор валявшихся на топчанах парней, только что хором распевавших любимую песенку и мгновенно заткнувшихся, как только он загремел ключами.

Встать с их приходом никто из лежащих на топчанах даже не подумал, демонстративно отвернувшись к стене, лишь бы не смотреть на вошедших.

— Я гляжу, репертуар всё не меняется, одна Таганка на языке. Прям, можно сказать традиция образовалась, — ухмыльнулся Сидор.

— Начальник, долго нам тут сидеть? — перебил его голос из самого тёмного угла. — Мне уже надоело. Тут надо сказать не очень комфортно, между прочим. И если это каторга, то попрошу выдать мне кайло и тачку и отправить на службу родине. Готов трудиться на свежем воздухе в полном соответствии с любимым тобой лозунгом: "Дадим компании угля, пусть мелкого, да до х..я!".

— Всё что угодгно, лишь бы не в этой сырости подземной сидеть. Да и баланда местная мне не нравится. Что, в отряде повара? хорошие перевелись? С каких это пор?

— Будешь возникать, ещё на неделю здесь останешься, — враз похолодевшим голосом резко обрезал шутника Сидор. — Особенно это тебя Васечка касается. Поручили дело, а ты операцию запорол. Кто теперь расхлёбывать за тобой будет? Дядько Сидор, або дядько Димон? А то нам обои?м делать нечего, как только сопли за вами утирать.

— Так выполнили же задачу, — попытался поерепениться Васька. Привстав с нар, он спустил босые ноги на холодный сырой пол и чуть ссутулясь, поморщившись от сырости, решительно возмутился. — Получилось же, какие к нам претензии?

Вот уж воистину о ком можно было сказать: "Горбатого могила исправит", так это о нём. Васька был бы не Васька, если бы не попытался оспорить очевидный результат. Прекрасно зная о такой его особенности, Сидор даже не стал реагировать на возмутительное поведение обнаглевшего подчинённого, флегматично проигнорировав. Будет ещё время вздрючить наглеца. Сейчас же надо было заканчивать весь этот балаган с арестом.

— Значит так, — начал он, присаживаясь на самодельный табурет у стола. — Садись Димон, в ногах правды нет, — подтолкнул он ногой другую табуретку другу. — Разговор впереди с этими гавриками предстоит долгий, так что делать это лучше сидя.

— Значит, так, парни, — повторил он. — С заданием вы справились, как это ни покажется кому-то тут странным. Даже, можно сказать, план успешно перевыполнили. Правда, весьма своеобразным образом.

— К вашей чести будет сказано, никому и в голову не пришло, что драка была подставная, а не обычная кабацкая. Так что с этой стороны претензий к вам нет. Особенно к тебе, Андрюха, — кивнул он хмурому неулыбчивому парню, мрачно глядевшему на него из-под насупленных бровей. — Ты вообще сработал на пять с плюсом, особенно учитывая, что ни во что не был заранее посвящён.

А вот что прошляпили диверсантов, уже ни в какие ворота не лезет. За это придётся отвечать. Нарушение караульно-постовой службы на лицо. За две тыщи вёрст дороги ничего подобного не было, а тут расслабились, посчитав что домой пришли и можно не напрягаться. Часовых не выставили, увлеклись дракой, в результате погибли два егеря, случайно первыми заметившие пожар и бросившиеся тушить. Убили из духовушки чуть ли не у всех на глазах, и никто ничего не заметил. Как результат — сгорел склад дорого пиломатериала и, повторяю, слава Богу, что один бензовоз, а могло бы и два. Первоначальная приблизительная стоимость убытков оценивается в сумму около ста тысяч золотых. Придётся отвечать. С этим, надеюсь, всё ясно, возражений нет.

Денег таких, как я так понимаю, у вас нет, так что придётся должок отрабатывать службой Родине. А Родина в моём лице готова нарезать вам круг решаемых задач.

Не расстраивайтесь, — усмехнулся он краешком губ, — работа предстоит интересная, к тому же на свежем воздухе. Но не для всех, — покосился он в дальний тёмный угол каземата, откуда донёсся возмущённый скрип тюремного топчана. — Кое-кому слишком шустрому предстоит как раз задача обратная, будет копаться здесь под землёй, разбираясь с подземельями. Чтоб не получилось как в этот раз. Откуда-то взялись чужие люди внутри охраняемого периметра, убытков наделали, а потом куда-то незаметно делись. Никто ничего не видел никто ничего не знает.

Поэтому, Васечка, настраивайся. Работа ответственная, не подведи.

— А что, дрова эти на верфях и в самом деле такие дорогие? — вяло поинтересовался Васечка из своего тёмного угла.

— И в самом деле, — скупо улыбнулся Сидор. — Но проблема в другом. Древесина, какая бы здесь она ни была дорогая — ерунда. Здесь важен вопрос времени, которого у нас уже нет. Из-за пожара сорван набег на устьинских князей этой осени — вот что главное. И важно, что поджигателя прошляпили. Вот кого надо искать. И покуда не найдём — вина за произошедшее висит на вас троих.

— Я ясно выразился, камрады?

— Яснее некуда, — раздался слитный тяжёлый выдох в каземате.

— Тогда, дерзайте, юноши. Инструкции по дальнейшей своей жизни получите наверху, после бани. Попарьтесь, отдохните, смойте с себя тюремную грязь, а завтра с утречка жду к себе за инструкциями.

Даша.

Известие, что её отправляют домой без права возврата, хотя возвращаться обратно сюда на море она и сама категорически не собиралась, обрушилось на голову Даши как гром средь ясного неба. И хоть обрыдло ей тут всё до невозможности и она сама давно уже хотела попроситься у Дядьки Сидора обратно домой, ТАКОГО от него она не ожидала. Об Беллы Юрьевны — сколь угодно, от дядьки Сидора — нет. И даже то, что он не стал с ней разговаривать, отказавшись от личной встречи, когда она через дежурного передала записку с просьбой объясниться, произвело на неё не столь сильное впечатление, какое она испытала услышав из уст своего сотника приказ о высылке, фактически поставивший её на общий уровень. Её, самую богатую невесту Старого Ключа сравнять со всеми!

Правда, теперь давно уже совсем не невесту, но всё же, всё же….

Нельзя сказать, чтоб она особо держалась за это место — боец поморского отряда, нет. Скорей наоборот, всё здесь порядком ей уже поднадоело, а кое-что отдельными временами вызывало даже откровенную неприязнь — бытовая неустроенность и походная грязь, к примеру. Не её это всё было, такая вот неустроенность, с постоянной угрозой для жизни. Ей бы дома каким делом заняться, где тихо и спокойно, где все свои кругом, а тут… за что ни возьмись одни проблемы, да чужие кругом. Те же амазонки….

Даша внутренне аж содрогнулась, едва лишь мысль о воинственных девицах случайно пришла ей в голову. Вот уж кого она ненавидела лютой ненавистью.

Проводив яростно сверкнувшим взглядом прошедшую мимо незнакомую девицу в военной амуниции из недавно прибывшего отряда, случайно натолкнувшую её на неприятные ассоциации, Даша нервно передёрнула плечиком. Вот уж кого она не любила, так этих… воинственных баб. Слишком уж самостоятельные…, да и вообще.

А уж солнце это местное, пекучее, так откровенно её достало. Как встанет утром над головой, так и печёт до самого вечера, никакой мочи нет. Как люди здесь живут — непонятно.

Но что хуже всего, с ней вместе отправляли домой и её мужа Ванечку Котляра. Зная не на словах, как тяжело приходится семье мужа дома, лишённой клановой старшиной родовых земель и семейной поддержки, понимая какие надежды тот возлагал на работу в компании и будущие заработки, Даша реально представляла, что он подумал обо всём недавно происшедшем когда услышал приказ о своём переводе. И если б он её тогда бросил, она б его поняла. Семья всегда важнее части её, а себя Дарья не считала членом той семьи. Не считала и, наверное, никогда не будет считать, не смотря на то, что стала его женой. Очень уж ей не понравилось в своё время как те поступили с её милым Ванечкой. Лишить поддержки рода!? Воспользовавшись формальным поводом отобрать родовые земли?! Нет, не нужны ей такие родственники.