Жизнь и приключения хроника Сидора с хроником Димоном на Юге - Анатоль Нат

Димон сделал вид, что надолго задумался.

— Не нравится мне это, Бугуруслан опасен.

— Кто б сомневался, — нарушил долгое тяжёлое молчание Сидор. Про удочку с пляшущим на воде поплавком он уже полностью забыл, опять погрузившись в насущные дела и проблемы. — Ладно, с атаманом ещё разберёмся, время есть. Пока же вернёмся к нашим баранам. Как будем наказывать народ?

— С ящерами и амазонками потом при случае разберёмся, не горит, — пожал плечами Димон. — Да и вины их, как и участия особого в драке нет.

А вот Васька, Колька, Дашка и чета Буянов со всей их гоп-компанией, подлежат немедленной децимации. Как, кстати и медведь с лисом. Сволочи мохнатые, — не сдержавшись, выругался Димон. — Всех жителей города распугали, выгнали в голую степь и всю ночь не давали вернуться. Их обоих надо примерно наказать.

— Особенно рыжего, — зевнул Сидор. — Он заречных страдальцев за задницы кусал, и штаны им рвал. Очень пострадавшие обижаются, что без штанов пришлось всю ночь по степи пробегать.

— За одно это Рыжего надо примерно наказать, — ухмыльнулся Димон. — Хотя, они оба с Тихим могли и не понимать, что происходит, животные всё ж. Посчитали, что это такое народное веселье — драка с местными.

— Врут, — невозмутимо бросил Сидор. — Оба зверя нагло врут. Всё то они прекрасно понимали и понимают. Ты на рожи их глянь при случае, и тебе сразу всё станет ясно. Всё они понимали и понимают.

— Ладно, — махнул Димон рукой, — за условно говоря, неясностью ситуации, мохнатых отпускаем без наказания. Пусть порадуются, что мы такие добрые. А вот с зачинщиками беспорядков и не справившимися с заданием исполнителями придётся разбираться жёстко. Согласен?

— Жалко стервецов, да согласен, без наказания оставлять нельзя. В конце концов, у нас только победителей не судят, они же погорельцы и проигравшие. Поэтому будут наказаны. Именно за то что не справились, а не за понесённые компанией убытки. Предлагаю, Ваську оставить в городе и загнать под землю в штрафную роту, как ты и предлагал. Лучше пусть глину роет в подземелье, чем в поле, на простор его отпустить, куда он так рвался и где он обязательно ещё чего отчебучит. Оно нам надо? Нет. Поэтому, стервеца под землю, в штрафники.

— Кольку — отдать в юнги капитану Васе на судно и пусть бороздит просторы морей на мизерном жалованье, пока не поумнеет. Пусть остынет от любовной лихорадки и придёт в себя, коль мозгов не хватает сдержать разбушевавшийся гормон. Пока не научится не смешивать служебные дела со своими чувствами, пусть год, а то и полтора поболтается в море. Море, оно такое…, успокаивает, — покрутил растопыренными пальцами у виска Сидор. — Глядишь, через годик и поумнеет.

Дашку — домой, нафиг. Всё, с меня хватит. Пусть Белла сама с ней мучается и занимается воспитанием, а я уже устал её воспитывать и перевоспитывать. Ты ей слово, она тебе десять. Ты ей два, она в ответ двадцать. У Беллы, в отличие от нас воспитание молодых безбашеных девиц лучше получается. Чуть что, сразу за розги и по вертлявой заднице. При ней она как шёлковая ходит. Это перед нами она юбкой вертит, кочевряжится, а у Беллы не забалуешь.

— Опоздал ты Дашку воспитывать. Теперь у неё другой воспитатель, — зевнул Димон. — Замуж Дашка выскочила, за парня своего.

— Когда? — изумился Сидор.

— То ли вчера, то ли ещё раньше, — снова зевнул Димон. — Когда мы вернулись в город, и она увидала тебя с вытаращенными от бешенства глазами, в тот же день за парня своего замуж выскочила. Подхватила жениха под руку, оббежали вдвоём вокруг ракитова куста и вуаля — готовая жена, законная. Поняла шкодница, что стружку снимать будут вместе со шкурой, вот и укрылась за широкой спиной мужа. Теперь на её воспитание у тебя нет никаких законных прав. Выгнать можешь, воспитывать — нет.

— А муж у нас кто? — растерянно переспросил Сидор.

— У нас? — ухмыльнулся Димон. — Муж у нас лучший стрелок охраны третьего обоза десятник Иван Котляр, — веско проговорил Димон. — Боевой парень, умница. У меня на него большие виды, были в своё время. Я даже думал его к себе в отряд перетащить. Да вишь, с нашей Дашкой бедолага связался. Теперь хочешь не хочешь, а от него избавляться надо. Двум им, Кольке с Иваном в одном отряде не ужиться, это уже ясно. Поэтому, придётся выбирать кого оставить здесь, а кого домой. Я за Кольку.

Кстати, как ни покажется странным, в драке парень не замаран никоим образом. Дежурным был в тот вечер по рыбалке. Со своим десятком рыбу ловили в соседнем заливе к отрядному котлу. Не участвовал, не замаран, предъявить нечего.

Вернулись в город даже после нас, ближе к полудню, когда всё давно уже закончилось. Ни в чём не участвовал.

Так что, разлучать мужа с молодой женой будет как-то не комильфо. А Дашка ему уже определённо жена, без сомнения, потому как той ночью у них была первая брачная ночь, и определённо не одна после того.

— Молодожёнам положен медовый месяц, — холодным, ничего не выражающим голосом проговорил Сидор, отворачиваясь. — Вот мы и устроим молодым забаву — свадебное путешествие в один конец. Только не к морю, а от моря. Если Дашка думает, что ей всё с рук сойдёт, то она сильно ошибается.

— А парень здесь причём? Он, между прочим, действительно её любит.

— Ну и пусть он её любит, нам то что до их любви, — пожал Сидор плечами. — Колька — тот нужен, Васька — нужен, а без Дашки и этого твоего Котляра легко можно обойтись. Взбалмошная молодая девчонка без царя в голове. Блондинка в квадрате. Ничего поручить нельзя. Что ни скажешь сделать, всё запорет. Такое впечатление, словно специально старается навредить. Думает лишь о своих интересах, ни в грош не ставя интересы других. Нам такие не нужны.

Поумнеет, примем обратно, если поумнеет, конечно. А пока — пусть отправляется домой, коза драная, — сквозь зубы тихо выругался Сидор. — Из-за одной малолетки столько убытков.

Ну а парень, раз девку любит, пойдёт за ней паровозиком, куда пошлют, чтоб семью молодую не разрушать.

Тем более что формально мы молодых не выгоним, мы пошлём их домой, на побывку.

Им двоим дома хорошо будет, и нам спокойнее, без них.

Всё, вопрос решён. Не люблю хитрожопых, — сердито отрезал Сидор. — А Дашка зарвалась, серьёзно зарвалась, пора окоротить, иначе дальше будет лишь хуже. Не поймёт и в этот раз, будем принимать окончательное решение, и ей придётся теперь уже окончательно расстаться с нашей компанией. Слишком уж она любит себя, а я такого не люблю, ты знаешь. Это не есть хорошо такая выборочная любовь. Кстати, ты тоже не любишь таких хитрожопых, — бросил он сердитый взгляд на Димона. — И не говори, что я неправ.

— Прав, — зевнул тот. — Проехали, — махнул Димон рукой. — Что у нас дальше по списку?

Дальше на очереди у нас ящеры. Точнее, Кидаловский посланник для организации Кидаловского банка в нашем городе.

Дима, — Сидор всем телом повернулся к другу. — Нам нужен в нашем городе чужой вражеский банк?

Нет, — уверенно мотнул головой Димон и слабая улыбка тронула его губы. — Такой банк нам не нужен.

Теперь ты понял для чего нужен был скандал и моя демонстративная истерика?

Понял — ликвидировать в городе кидаловский филиал.

А раз понял, — ухмыльнулся Сидор, — То и представители господина Кидалова, нам здесь не нужны.

Как там его, — наморщил лоб Сидор. А, фон Гузов! Вот, мы лишаем его дипломатической неприкосновенности, своего благоволения и отправляем на исправительные работы в обоз к амазонкам, возничим. Конюхом, проще говоря. Сроком — пока мы не посчитаем что он исправился.

— Не поедет, — зевнул Димон. — А силой ты его не заставишь, не имеешь права.

— Если согласится быть простым возчиком у баб, подавит гордыню родовитый поречный дворянин с родословной на трёх листах, и будет в подчинении у безродных в представлении поречного дворянина баб — будем и дальше с ним дело иметь. Нет — пшёл нафиг.

— Не понял, — ошалелый Димон непонимающе глядел на Сидора. — А деньги? Те, на что ты собрался строить завод и здесь, и там? Мы же фактически сидим на нуле. Планов громадьё, а денег нет. На всё про всё — крохи жалкие. Не продадим сейчас изумруды, что Васятка из дому привёз, по миру пойдём.

— Что меня в тебе умиляет, Димон, — вздохнул Сидор, — так это удивительное умение смотреть и не видеть. Ты письмо Беллы, присланное с караваном супружеской четы Буян, читал?

— Я чужие письма не читаю, — ухмыльнулся Димон.

— Ну, хотя бы помнишь что я тебе зачитывал, — слабо улыбнулся Сидор на незамысловатую шутку Димона, — где она писала, как её Советник в кои то веки сделал благое дело, привёз мастера огранщика драгоценных камней.

— Ну, — озадаченно глянул на него Димон.

— Баранку гну, — рассердился Сидор. — Ты же знаешь, какой у Беллы прекрасный художественный вкус. Если она говорит что у неё есть мастер и что работы его выше всяческих похвал и стоят безумных денег, значит, так оно и есть на самом деле. Я своей жене верю.