Пять семей. Взлет, падение и возрождение самых могущественных мафиозных империй Америки - Селвин Рааб

Уверенный в том, что благодаря пленкам у него есть основа для «большого дела» против Готти, Голдсток встретился с Малони и Эдвардом Макдональдом, сотрудником Ударной группы по борьбе с организованной преступностью Восточного округа. Все региональные ударные группы подчинялись непосредственно министерству юстиции в Вашингтоне, и между этими подразделениями и соответствующими прокурорами США часто возникали неприязненные отношения. Именно Макдональд принизил доказательства Джакалоне, прежде чем она взялась за Готти в своем обвинительном заключении по РИКО.

Теперь Голдсток предъявил свои доказательства электронного подслушивания двум федеральным чиновникам, которые руководили отдельными прокурорскими подразделениями. Государственный «жучок» в офисе Готти был активирован сразу после убийства Кастеллано, и в течение четырех месяцев, пока Джакалоне не посадил его в тюрьму на время суда, он прослушивал разговоры между Готти и некоторыми из его ближайших подручных. Голдсток с энтузиазмом доложил Малони и Макдональду, что подслушанные разговоры застали Готти угрожающим жертве ростовщика, санкционирующим нападение на профсоюзного лидера, хвастающимся букмекерскими конторами в своих владениях в Квинсе и обсуждающим организационные изменения, которые он проводит в «боргате Гамбино». «Это действительно отличный материал и доказательства для РИКО с Готти во главе предприятия, — заявил Голдсток. — Он постоянно говорит о том, как его избрали боссом, откуда берутся деньги и кто что контролирует».

У Мэлони и Макдональда были полномочия использовать доказательства Голдстока в деле о РИКО. Но они не были впечатлены. Они сошлись во мнении, что записанные на жучок высказывания были слишком расплывчатыми и косвенными. По их мнению, прослушки было недостаточно, чтобы осудить Готти по основным пунктам — что он действительно знал или участвовал в преступлениях. Нам нужны дополнительные доказательства, подтверждающие наличие «жучков, — настаивал Мэлони. «Ваши доказательства не смогут противостоять этому парню. Если мы хотим свалить его, мы должны быть уверены, что он находится в центре нашего внимания. Доказательства должны быть не просто вескими, они должны быть подавляющими, иначе мы выставим его непобедимым».

Малони принял записи Голдстока как отправную точку, но он был далеко не готов представить их содержание большому жюри. Считая Готти самоуверенным хвастуном, Малони рассчитывал на то, что отряд ФБР Моу найдет «дымящийся пистолет», который гарантированно уничтожит надменного крестного отца Гамбино.

Свободный от тюрьмы и суда, Джон Готти редко покидал пределы Нью-Йорка. Бесстрашный мафиози ненавидел перелеты. После того как торговец наркотиками Сальваторе Руджеро погиб в авиакатастрофе, Готти поклялся никогда не подниматься на борт самолета и не отдавать свою судьбу в руки пилота. Самыми продолжительными его отпусками были поездки в отель в Форт-Лодердейле, штат Флорида, куда он добирался на поезде с целой ротой телохранителей, играющих в карты. Эти поездки были рабочими отпусками, дававшими ему возможность общаться с членами Гамбино, занимавшимися обширным рэкетом семьи на юге Флориды. Лодки были больше по вкусу Готти, и он пилотировал сигаретные катера у побережья Флориды и Нью-Йорка; его лодка во Флориде называлась Not Guilty. Водные прогулки были параллельны его склонности к быстрым автомобилям. До того как он стал боссом, его четыре раза останавливали за превышение скорости и другие нарушения, а однажды лишили водительских прав за вождение в состоянии алкогольного опьянения. Ближе к дому он проводил короткие летние отпуска в частном коттедже в фешенебельном отеле Gurney's Inn в Монтауке, на восточной оконечности Лонг-Айленда. Для поездок на выходные он купил дом за 300 000 долларов в горах Поконо в Пенсильвании, который был записан на имя его старшего сына, Джона А. На доме не было ни таблички с именем, ни почтового ящика. Но на каменной веранде была прикреплена табличка в стиле пенсильванских голландцев с надписью «LOVE».

Готти не мог успокоиться из-за кампании, которую, как он знал, ведут против него правоохранительные органы, у него был обширный криминальный бизнес и организационные вопросы, которые требовали его внимания. Электронное прослушивание ФБР в доме Анджело Руджеро на Лонг-Айленде не заманило Готти в ловушку. Опасаясь прослушки, Готти был осторожен в телефонных разговорах с Фэт Энжем и никогда не осмеливался заходить в подслушиваемую столовую Руджеро. Жучки и непрекращающиеся разговоры Толстой Энж были находкой для правительства. Ударная группа Макдональда по борьбе с организованной преступностью использовала эти записи, чтобы предъявить Руджеро и Джину Готти обвинения в торговле героином. Болтовня Руджеро также помогла прокурорам Макдональда построить дела по РИКО против двух ветеранов Гамбино — Джо Пини Армоне, второго помощника Готти, и Джо Н. Галло, пожилого консильери.

Два судебных процесса над Руджеро и Джином Готти по обвинению в торговле наркотиками закончились ошибками, поскольку каждый раз особо бдительные прокуроры и агенты ФБР выявляли явные попытки фальсификации присяжных. Руджеро смертельно заболел раком легких, и весной 1989 года его отстранили от участия в третьем процессе. На этот раз Джин Готти был признан виновным и приговорен к минимальному сроку в двадцать лет.

Армоне и Джо Галло, которым было уже за семьдесят, были признаны виновными в рэкете, что означало для них почти верную смерть в тюрьме до отбытия срока. Сославшись на слабое здоровье и возраст Галло, судья разрешил ему временно выйти на свободу, чтобы провести последнее Рождество с родственниками, прежде чем отправиться в тюрьму навсегда. Армоне судья разрешил бы рождественский отпуск только в том случае, если бы он признал, что всю жизнь занимался преступной деятельностью и состоял в боргате Гамбино. Придя к власти, Готти одним из первых правил установил, что капо и солдаты никогда не должны признавать существование семьи, даже если это означает смягчение наказания. Отчаянно желая в последний раз повидаться с родными, Армоне отправил Готти сообщение с просьбой разрешить ему принять условия судьи. «Нет, мы не можем этого сделать», — упрекнул Готти племянника Армоне, капо Джона Красавчика Джека Джордано, который передал заявление о признании вины. — Это будет неверным сигналом».

Армоне отклонил предложение судьи. Холодный отказ Готти стал для всех членов Гамбино указанием на то, что босс безжалостен, а его правила нерушимы. Старый друг Толстяка Энже Руджеро получил порцию такого же злобного обращения. Разъяренный ущербом, причиненным неосторожными высказываниями Руджеро, Готти разжаловал его из капо в солдаты в то время, когда Руджеро, его 250-фунтовый каркас уменьшился до веса менее 150 фунтов, был смертельно болен раком. Несмотря на горячие просьбы друзей и родственников Руджеро, Готти отказался навестить или позвонить своему преданному последователю в последние дни его жизни. Руджеро умер в 1989 году в возрасте сорока девяти лет.

Заключение в тюрьму подчиненного Готти Армоне и консильери Галло потребовало перестройки иерархии. На