"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

-Нечего! - крикнули ему. «Нечего на чужих горбатится! Раньше мы сами себе хозяева были, а теперь все деньги у нас забрали. Ломай ворота, ребята!»

-Это преподобный отец, - возразил кто-то из толпы, - надо послушать его. Он человек праведный, сирот призревает...

-Все из-за машин! - решетка загремела. «Если бы ни они, так и сирот бы не было! Они людей убивают, дьяволовы создания!»

Пьетро вспомнил веселый голос Майкла Кроу. Они стояли рядом с железной дорогой. Девочки, держа Рэйчел за руки, прыгая от нетерпения, кричали: «Кататься! Кататься хотим!»

-Так всегда было, дорогой мой, - Майкл затянулся трубкой. «Человек должен привыкнуть к новому. Дядя Теодор еще те времена застал, когда из шахт уголь в корзинах выносили, по лестницам. Девчонки это делали, ровесницы старшей твоей, - он кивнул на Еву.

-Одна пошатнется, упадет вниз, и еще троих зацепит. Родители их были против подъемников, против колес водяных -  как тогда дети зарабатывать будут? Сейчас, видишь, - он показал на трубы шахт, - женщин мы вообще под землю не пускаем, а мальчики - только с четырнадцати лет в забой идут. Ничего, привыкли. И к ткацким станам привыкнут, и к локомотиву, - он помахал рукой машинисту. Подтолкнув девчонок,  Майкл велел: «Залезайте, а мы за вами присмотрим».

-Не надо, - повторил Пьетро, - не надо, пожалуйста. Эти машины людьми строились, такими же, как вы. Они ни в чем не виноваты!

-Камни! - завизжали сзади. «Камни кидайте, нечего его слушать!»

Он еще успел обернуться на пристройку для сторожей: «Хорошо, что ставни закрыли, правильно. Да и не тронут они людей».

Пьетро почувствовал камень, что ударил его в висок, булыжники летели через ограду, люди полезли на ворота, и он упал - так и сжимая в руках Библию. Он почему-то увидел ее - прошлым летом, когда она, сидя на скамейке в саду, кормила Аарона. Рэйчел была в красном платье, как та мадонна синьора Рафаэля. Вокруг цвели розы, девочки, у нее ног, возились с белым кроликом. Жужжали пчелы. Пьетро, выйдя из дома, устроившись рядом с ней, погладил сына по рыжей голове. Тот открыл голубые глазки. Посопев, мальчик  опять припал к груди. «Очи твои, - тихо сказал Пьетро, целуя жену в белокурый висок, - очи голубиные».

Библия выскользнула из его рук на каменные плиты двора, ворота поддались. Толпа хлынула к входу в мануфактуру.

Жюль де Монтреваль осадил своего коня и повернулся к лейб-гвардейцам.

-Опять то, же самое, - хмуро сказал майор, увидев отражение огня в черной воде канала.  «Только в Ланкашире их рассеяли, так они за Йоркшир принялись. Оружие к бою, - велел он. Спустившись с холма, во главе отряда из полсотни солдат, Жюль въехал на тихие улицы Армли.

От мануфактуры «Клюге и Кроу» доносились возбужденные крики. Его подняли с постели - полк только пришел маршем. Жюль, зевая, прочитав криво нацарапанную записку, велел будить людей.

Сейчас двести человек шло, печатая шаг, вслед за конницей.

-Здесь Пьетро, - подумал Жюль. «Я хотел к ним прийти, после того, как с лагерем все устроится. И Джон мне говорил, что и дядя Джованни у них гостит, и Франческо. Хоть будет, у кого обедать по воскресеньям. Господи, я  ведь с весны Элизу не видел, с этими бунтами. И Жана тоже».

Сын был уже в кадетском училище, основанном генералом Ле Маршаном, в Мэрлоу. Жюль, вздохнул: «Господи, когда только эта война закончится? Я думал - переведут меня из Испании, хоть год спокойно поживу. Здесь, на севере, теперь больше солдат, чем на Иберийском полуострове».

Ворота мануфактуры были снесены, склады и пристройки горели. Жюль увидел, как из разбитых окон второго этажа летят части машин.

-Майор, - тронули его за плечо, - там кто-то во дворе, смотрите.

Жюль увидел алые мундиры солдат, что уже показались из-за угла. Спешившись, он хмуро сказал: «Надеюсь, эти мерзавцы еще не успели разбежаться. Хотя нет, - он поднял голову, - они в здании. Я сейчас, - он достал пистолет и быстро пошел к человеку, что стоял на коленях посреди двора. Рядом с ним виднелось что-то темное. Жюль, споткнувшись, наклонившись, поднял залитую кровью Библию.

В свете пожара его седые волосы отливали алым огнем. «Нет, - подумал Жюль, - нет, только не это. Господи, пожалуйста, нет».

Он тихо подошел, так и держа в руках Библию. Сверху раздался звон стекла, во двор упало что-то железное.

-Дядя Джованни, - Жюль встал на колени рядом с ним, - дядя Джованни, уносите его отсюда. Я вам дам солдат, надо послать за доктором....

-Поздно, - темные, блестящие глаза взглянули на него. Джованни ласково коснулся разбитой головы. Рыжие волосы слиплись от крови. «Я не мог..., не мог оставаться дома, хотя он нам велел. Он сказал, что все будет хорошо, и ушел сюда...- Джованни нагнулся и поцеловал сына. «Он хотел с ними поговорить..., увещевать..., я не успел, не успел..., Они его камнями забросали… - Джованни заплакал. Жюль, сжав зубы, сказал: «Так. У меня  двести человек солдат, дядя Джованни, мы вчера из Ланкашира маршем пришли. Знал бы я раньше..., - он сглотнул: «Что с Рэйчел, с детьми?»

-Девочки в Хэрроугейте,- Джованни все гладил сына по лицу, - Франческо дома, он присмотрит за Рэйчел. Пьетро, Пьетро...- он посмотрел в мертвые, серо-зеленые глаза, и, как в детстве, стал укачивать сына.

-Сейчас будут стрелять, дядя Джованни, - Жюль поднял его. «Пожалуйста, я вас прошу - отнесите Пьетро домой. Солдаты вам помогут. Утром увидимся».

Он понял, что все еще держит в руках  Библию. Наклонившись, перекрестившись, Жюль  вложил ее в уже холодную руку Пьетро.

Он проводил глазами Джованни, что шел, пошатываясь, солдат, что несли тело. Взглянув на темные силуэты в разбитых окнах фабрики, обернувшись к своим офицерам,  майор, сдерживаясь, приказал: «Слушай мою команду! Огонь на поражение».

Аарон проснулся. Недоуменно оглянувшись, - мамы и папы рядом не было, - ребенок  слез с кровати. «Придется самому, - подумал мальчик. Постояв немного, собравшись с духом, Аарон пошел к двери. Он вздохнул, и, держась за перила, стал спускаться вниз.

Кухня была закрыта, и Аарон поглядел на ступеньки крыльца: «Они там, наверное. Надо выйти». Мальчик услышал какие-то голоса с кухни. Не обращая на них внимания, он пошел на улицу.

На кухне было тихо. Жюль, приняв от Франческо левой рукой чашку кофе, - правая его рука была забинтована, испачканный гарью мундир порван, - хмуро сказал:

-Все, кто был в пристройке для сторожей,  сгорели заживо, или от дыма задохнулись. Там дверь железная, а ставни эти...- мужчина сдержался, чтобы не выругаться, - заколотили.

Он указал в сторону мануфактуры: «Больше двух десятков убитых, и раненых сотня. Кто не успел убежать, тот в тюрьме. Ты езжай в Хэрроугейт спокойно, привози тетю Изабеллу и детей. В Лидсе объявлено военное положение, у нас три полка, все будет в порядке».

Франческо сидел за деревянным столом, положив на него большие руки, в царапинах и пятнах краски. Он поднял заплаканные глаза: «Никогда себе не прощу..., Я с ним хотел пойти, надо мне было...»

Жюль погладил темноволосую голову: «Это звери, милый мой. Дикие звери, для которых один путь сейчас - на виселицу. Если они священника не пожалели..., Ты подожди, пока твой отец проснется, и езжай. Пока Рэйчел в себя придет...»

-Она теперь никогда в себя не придет, - Франческо смотрел в окно, за которым разгоралось нежное сияние рассвета. «А папа..., Я ему дал настой, успокоительный, и Рэйчел тоже..., Сначала Констанца, теперь Пьетро..., Ведь ему только тридцать три года было...- Франческо вытер глаза и решительно сказал: «Ты иди. У тебя дела. И спасибо тебе. Ты их не забывай, пока я в Хэрроугейте».

-Нет, конечно, - Жюль  обнял его. Они помолчали, слушая, как тикают часы на стене.

Аарон робко прошел через сад. Мамы и папы не было. Выглянув из калитки, мальчик увидел открытую дверь церкви.

-Они там! - обрадовался мальчик. Аарон любил церковь - в ней  было тепло, уютно, пахло чем-то приятным. Он сидел на коленях у мамы, и, широко открыв глаза, смотрел вокруг - на простое, темного дерева распятие, на отца, который непременно, даже стоя у алтаря, ловил его взгляд и улыбался.