Россия. Век XX. 1901–1964. Опыт беспристрастного исследования - Вадим Валерианович Кожинов

то же время почти половина погибших – «победители» в войне с крестьянством. Этот вывод целиком подтверждается и судьбами кандидатов в члены ЦК, избранных в том же 1934 году (их было 68 человек). Пять десятков из них к 1939 году были репрессированы, и около половины этого числа – руководители коллективизации (в частности, Быкин, Вегер, Грядинский, Демченко, Дерибас, Каминский, Кубяк, Лепа, Позерн, Прамнек, Птуха, Шубриков); между тем из около полутора десятков «уцелевших» кандидатов в члены ЦК всего лишь один (Юркин) был непосредственно причастен к коллективизации!

Разумеется, не стоит истолковывать приведенные факты прямолинейно: вот, мол, те, кто сыграли решающую роль в коллективизации, именно «за это» позднее подверглись репрессиям. Речь должна идти об определенном «типе» людей, о деятелях с особенно обостренным «революционным» сознанием и поведением (в силу чего они и стали ранее «героями» коллективизации» – этой «второй революции»); люди этого типа и подверглись прежде всего репрессиям в 1937-м.

Так или иначе, но огромная доля «коллективизаторов» в числе репрессированных «цекистов» и совсем малая их доля среди уцелевших – это едва ли, повторюсь, случайное «совпадение». Вместе с тем проступающая в этих фактах «закономерность» может истолковываться (и истолковывается теми или иными авторами) различно. Как уже говорилось, достаточно распространено представление о буквальном «возмездии», поразившем тех, кто в начале 1930 года беспощадно расправлялись с крестьянством. Есть и версия, согласно которой деятели, осуществлявшие коллективизацию, как говорится, «слишком много знали», – знали о том, на какой великой крови, на каких страданиях огромного количества людей воздвигалась колхозная деревня, и поэтому подлежали уничтожению.

Но, надо думать, наиболее важно другое: к середине 1930-х годов жизнь страны в целом начала постепенно «нормализоваться», и деятели, подобные тем, которые, не щадя никого и ничего, расправлялись с составлявшим огромное большинство населения страны крестьянством, стали, в сущности, ненужными и даже «вредными»; они, в частности, явно не годились для назревавшей великой войны, получившей имя Отечественной, – войны народной, а не «классовой».

Поэтому самая широкая замена «руководства» (сверху донизу) была в то время вполне закономерна, даже естественна (как и, например, позднее – в 1956–1960 годах или в 1990–1993-м). Страшное «своеобразие» времени состояло в том, что людей отправляли не на пенсию, а в лагеря или прямо в могилы…

В сочинениях о 1930-х годах безусловно господствует точка зрения, согласно которой в этом терроре повинны вполне определенные – «сталинистские» – силы, непримиримо относившиеся к любому инакомыслию, а объектом репрессий были-де в основном более или менее «умеренные» и в какой-то мере «либеральные» деятели, которые якобы полагали, что и самые острые конфликты следует решать в ходе дискуссий, а не на путях насилия. Но подобный взгляд никак не выдерживает сопоставления с реальностью.

Судите сами. Одна из наиболее ярких или даже самая яркая фигура, противопоставляемая ныне «сталинистам», – Мартемьян Рютин, большевик с 1914 года, активнейший участник гражданской войны в Сибири и подавления Кронштадтского мятежа 1921 года, в 1925 году ставший секретарем Краснопресненского райкома ВКП(б) в Москве. В 1928 году он вместе с рядом других московских партийных руководителей вступил в конфликт со Сталиным, а позднее, в 1932 году, организовал антисталинский Союз марксистов-ленинцев и подготовил его пространную «платформу» под названием «Сталин и кризис пролетарской диктатуры»; она была впервые опубликована в 1990 году. В послесловии к этой публикации, эмоционально озаглавленном «Потрясающий документ эпохи сталинизма», утверждалось: «Платформа Рютина явилась обвинительным заключением и приговором Сталину и сталинщине – за измену марксизму и ленинизму, идеалам Октябрьской революции, за созданную в стране обстановку морального, политического и физического террора». Рютин «гневно заклеймил развязанный Сталиным террор против инакомыслящих, насаждаемое Сталиным “единомыслие” в партии»[482].

Но автор цитируемого текста, Н. Маслин, либо не знал, либо умолчал о том, что ранее именно Рютин сыграл поистине выдающуюся роль как раз в деле создания в партии «обстановки морального, психологического и физического террора» против «инакомыслящих».

По случаю 10-й годовщины революции, 7 ноября 1927 года, оппозиция во главе с Троцким, Зиновьевым и Каменевым провела, как известно, демонстрацию, выражавшую несогласие с линией Политбюро (из которого эти «вожди» были выведены в 1926-м). И вот каков своего рода пик событий 7 ноября в Москве: «Острый инцидент произошел во время прохождения колонны демонстрантов (оппозиционных. – В. К.) … Около 11 часов на балкон Дома Советов… выходивший на угол улиц Охотный ряд и Тверская, поднялись член ЦК ВКП(б) и ЦИКа Смилга, исключенные к тому времени из партии Преображенский (член РСДРП с 1903 года, был кандидатом в члены ЦК. – В. К.), Мрачковский (член РСДРП с 1905-го, крупный военачальник. – В. К.) и другие. Они обратились к манифестантам с речами. На балконе висел лозунг “Назад к Ленину!”. Из колонны слышалось “ура”…». Но тут «на автомобилях прибыли секретарь Краснопресненского райкома Рютин (да, тот самый, который в начале 1930 годов доставит столько неприятностей Сталину из-за своего несогласия с его диктатурой) … и другие члены МК (Московского комитета ВКП(б). – В. К.) … в Смилгу и Преображенского полетели картошка, палки… За “артподготовкой” начались “военные действия” … Атаковавшие пошли на штурм квартиры. Первыми в подъезд ворвались Рютин, Вознесенский и Минайчев (члены МК. – В. К.). Дверь взломали… Смилгу и Преображенского… начали избивать. Досталось Альскому, Гинзбургу, Мдивани, Малюте, Юшкину (деятели оппозиции. – В. К.). Изрядно помятых, их заперли в комнате и к дверям приставили караул»[483].

Позднее, в 1932 году, Троцкий свидетельствовал, что «Рютин… руководил в столице борьбой против левой оппозиции, очищая все углы и закоулки от “троцкизма”… никто не мог похвалиться такими успехами в насаждении сталинского режима, как Угланов (1-й секретарь Московского комитета ВКП(б). – В. К.) и Рютин»[484] (определение «сталинский» Троцкий дал, так сказать, задним числом: Рютин был убежден, что он насаждает истинно большевистский, а не «сталинский» режим). И надо прямо сказать, что описанные действия Рютина явились настоящей исторической вехой, поворотным пунктом в практике борьбы против «инакомыслия» в партии. За свой «подвиг» секретарь всего-навсего райкома Рютин через месяц, на XV съезде, был введен в качестве кандидата в состав ЦК ВКП(б), а еще через месяц недавний влиятельнейший член Политбюро Троцкий был отправлен ОГПУ в ссылку, что опять-таки представляло собой принципиальный поворот в борьбе с «инакомыслием» в партии.

Итак, едва ли хоть сколько-нибудь уместно видеть в Рютине поборника «демократии». И, кстати сказать, его истинная суть достаточно ясно выразилась в той самой составленной им в 1932 году «Платформе», где он, в частности, так разоблачал находившихся у власти лиц: «Гринько (нарком финансов. – В. К.), Н. Н. Попов (влиятельный член редколлегии “Правды”. – В. К.) – бывшие меньшевики… Межлаук – зам. пред. ВСНХ, бывший