Мастер-Девил - berit Am

— Кейн? — тихо спросила она. Вместо ответа я подошел и соединил наши браслеты. Черт, я подозревал, что они пригодятся, но не так же быстро?

— Чтобы я еще раз куда-то отпустил тебя одну… — пробормотал я себе под нос. Лучшим вариантом было бы, конечно, круглосуточное наблюдение… Береженого бог бережет, как говорится.

Я коснулся ее щеки кончиками пальцев.

— Пойдем домой, — предложил я. Эрика молча кивнула.

Глава 27

Эрика

— Пойдем домой, — предложил Кейн. Я молча кивнула.

Однако уйти не получилось. Кейну нужно было забрать свой сброшенный еще в начале вечера пиджак. Поскольку мы были скованы одной цепью, то идти к столику пришлось вдвоем. Там внезапно выяснилось, что Мэтт обнаружил, под каким названием (кстати, это был „Вкус страсти“) скрывалось мороженое, и его принесли как раз перед нашим приходом. Голова у меня, в общем, не болела, мы с Кейном переглянулись и решили остаться.

Соединенные вместе руки мешали нам есть, после недолгих колебаний Кейн расстегнул браслеты, но привычным жестом положил руку на мое плечо.

— И только попробуй уйти куда-нибудь, — сурово шепнул он, но в его синих глазах я увидела сверкнувшие веселые искорки.

— Я, безусловно, проинформирую тебя о своем желании, — подавив смех, ответила я.

— Ага, в письменном виде и трех экземплярах, — согласился Кейн и, не выдержав, улыбнулся.

— Несомненно, — подыграла ему я. — Это новое правило?

— Обязательно, — кивнул Кейн.

Обмен репликами проходил тихо, поэтому сидящие за столом не могли ничего разобрать. Зато они — как и все, находившиеся в зале — увидели, что Кейн привлек меня к себе и нежно поцеловал в ноющий висок.

Все напряжение, возникшее было между нами, растворилось без остатка. Кейн еще пару раз интересовался состоянием моей головы, но я неизменно отвечала, что все нормально. Романтический розово-сердечный вечер закономерно перетек в ночь, заполненную учащенным дыханием, томными стонами и безграничной любовью.

Уже стоя в полумраке спальни, освещенной только проникающим сквозь незадернутые занавески светом уличного фонаря, Кейн провел пальцами по моему телу — скулы, шея, ключица, спина — остановившись на бантике, которым был завязан красный шарф на моей талии.

— Я весь вечер мечтал развернуть свой подарок, — прошептал он.

Я забросила руки на его шею, подставляя губы для поцелуя.

— И чего ты ждешь?

Ответом мне был лишь шелест шелка, опускающегося на пол, тихий треск разъезжающейся молнии комбинезона и волна дрожи, пробежавшая по телу, когда я осталась стоять практически обнаженная. Практически — потому что два кружевных лоскутка ткани и три веревочки, призванные обозначать нижнее белье, все же оставались на мне.

Кейн довольно проурчал, как сытый кот, наслаждаясь представшим пред его взором видом. Мы жили вместе уже месяц, он успел узнать меня во всех смыслах, не говоря о том, что видел и в разнообразной одежде, и при частичном ее отсутствии, и вовсе без оной. Но, тем не менее, ему нравилось любоваться мной, что, в свою очередь, вполне устраивало меня.

Я поежилась, не понимая от чего — от холода или от возбуждающего взгляда. Боль, надсадным колокольчиком звонившая в ушибленном виске, отошла на второй план и только чуть-чуть напоминала о себе.

— Тебе ничего не мешает? — хрипловатым голосом осведомилась я и, не дожидаясь ответа, начала освобождать Кейна от одежды.

— Мешает, — таким же севшим от желания голосом согласился он, расстегивая свои брюки.

Тихий шелест одежды, и мы стоим обнаженные, только серебристая цепочка браслетов поблескивает в неярком свете.

— Ты моя, — утвердительно произносит Кейн, поднимая руку и ласково проводя по моему лицу от лба до подбородка, старательно огибая ноющий висок.

— Я твоя, — соглашаюсь я и, поддавшись внезапному порыву, соединяю браслеты. — Теперь ты не сможешь от меня избавиться…

— А кто сказал, что я этого хочу?

Мы сливаемся в поцелуе. Скованные руки мешают нам обнимать друг друга, как мы привыкли, но выход есть всегда — и в этом случае тоже. Я кладу свою руку на его плечо, он накрывает ее сверху своей. Поцелуй продолжается, наши губы синхронно двигаются, языки танцуют друг с другом… Голова кружится то ли от любви, то ли от недостатка кислорода, ноги подкашиваются, и я с трудом удерживаюсь в вертикальном положении, но меня поддерживает сильная рука Кейна, удобно расположившаяся на моей спине и крепко прижимающая к его твердому телу.

Нам приходится прервать поцелуй, потому что легкие горят от недостатка воздуха. Мое тело уже не просто дрожит, его буквально колотит изнутри, и одновременно оно сгорает в обжигающем огне. Кейн подхватывает меня одной рукой под колени, второй, скованной, придерживая за плечи, и опускает на кровать. Мы продолжаем целоваться, но теперь к поцелуям присоединяются откровенные ласки — меня больше не нужно придерживать вертикально. Скованные руки не участвуют в этом безумии, наши пальцы просто сплетены вместе, чтобы поддерживать телесный контакт. Мы делаем то, что хотим, что считаем нужным сейчас, в этот момент, касаемся именно там, где этого страстно желает тело любимого…

Его пальцы проникают в меня, двигаясь в медленном, мучительно медленном темпе — и я не могу сдержать стона. Он увеличивает скорость, добавляя ласку клитора — и я от остроты ощущений кричу, Кейн накрывает мои губы своими, ловя мой стон, уже зная, на что я способна в порыве страсти.

Спираль в низу живота распрямляется, накрывая меня облаком сияющих искр, мир сворачивается в светящуюся ярко-белую точку и разворачивается опять.

Ты моя…

Кейн входит в меня, и я опять не могу сдержать вскрик, ощущая полное слияние наших тел… или душ… или всего сразу…

Ты мой…

Моя свободная рука вжимается в его спину, еще сильнее прижимая к моему телу.

Я хочу раствориться в нем, стать единым целым, соединиться навсегда.

Ты моя…

Наше тяжелое дыхание, сопровождающееся обоюдными стонами, шорохом простыней и биением крови в ушах, смешивается вместе.

Ты мой…

Я откидываю голову вбок и кусаю чью-то руку с блестящим браслетом, не понимая даже, чья она — моя или его. Я уже не могу ни стонать, ни кричать, его участившиеся толчки сводят меня с ума.

Я твой…

Я твоя…

Ослепительный фейерверк вспыхивает перед моими глазами, и одновременно я чувствую, как содрогается Кейн, и горячая струя разливается внутри меня…