Миры под лезвием секиры. Между плахой и секирой - Юрий Брайдер

В спальнях и ванных, в придорожных кустиках и шикарных мотелях, на ночных пляжах и сеновалах, в салонах автомобилей и купе поездов, — словом, везде, где только могли уединиться любовники, происходили душераздирающие сцены. Парочки, находившиеся на разных стадиях коитуса, внезапно распадались, ощутив нечто похожее на удар электрического тока. Партнеры, до этого безоглядно предававшиеся страсти, недоуменно пялились друг на друга, а потом один из них, наиболее смелый, заводил путаный и невнятный разговор о пользе безопасного секса.

Хорошо еще, если оба они были одинаково внушаемы, а в запасе имелось пресловутое резинотехническое изделие. В противном случае любовная игра продолжения не имела.

Гораздо хуже обстояли дела у тех партнеров, один из которых оказывался невосприимчив к внушению. В лучшем случае мужчина, не получивший своего, ограничивался бранью, а женщина, оказавшаяся в аналогичном положении, — презрительным взглядом. Случались и семейные сцены с битьем посуды. Дело доходило даже до разводов.

Запасы презервативов в аптеках, магазинах и киосках публика разметала за считанные часы, но их продолжали подвозить до тех пор, пока ажиотаж не утих.

Если кто-то и был зачат в этот день, то только абсолютно равнодушными к внушению родителями. На следующее утро началась массовая кампания в пользу искусственного зачатия, имевшая бурный успех.

После того как отработавший свой ресурс спутник сошел с орбиты, новорожденных детей стали подвергать индивидуальному сеансу внушения. К тому времени это была уже вполне законная акция, закрепленная в законодательстве многих стран. Церковь повозмущалась немного, но вынуждена была угомониться. Альтернатива «смерть или грех» оказалась не по зубам даже служителям Божьим.

Спустя несколько лет, когда эпидемия супер-СПИДа сошла на нет (то есть, собственно говоря, сошли на нет все инфицированные), было принято предложение продолжить практику пропаганды безопасного секса и искусственного зачатия, ведь благодаря ей исчезли гепатит, лейкоз и все венерические заболевания, а рождаемость наконец-то была поставлена под контроль.

Неспособность людей размножаться естественным путем была четвертой особенностью, отличавшей мир будущего от всех предыдущих эпох.

Эрикс был типичным продуктом своего времени. Мать зачала сыночка в гинекологической клинике, предварительно выбрав по каталогу сперму приглянувшегося ей донора. Сразу после рождения мальчик был подвергнут гиповнушению, навсегда определившему параметры его будущей сексуальной практики. Ни разу в жизни он не поднимал руку на человека, хотя и был причастен к созданию новых образцов оружия (необходимо напомнить, что неспособность к проявлению прямого насилия еще не означала наступление эры всеобщего братства. Хотя люди и не могли вступать в схватку друг с другом, ничто не мешало им напускать на противника боевые кибернетические машины). Все, что не касалось творческой работы, развлечений и хобби, делали за Эрикса электронные слуги. С четырнадцати лет он постоянно имел при себе средства, без которых плотская любовь была столь же нереальна, как жизнь без воздуха. Работу свою он любил и быстро делал в ней карьеру. Была у него уже и семья: очаровательная жена-брюнетка и двое детей, зачатых от идеально здоровых и высокинтеллектуальных доноров. Летний отпуск Эрикс обычно проводил в швейцарских Альпах, а зимний — на тихоокеанских атоллах.

Утро того дня, который должен был превратиться в бесконечный кошмар не только для него, но и для многих других людей в разных странах и эпохах, не предвещало ничего необычного. Весь окружающий мир, начиная с земных недр и кончая дальним космосом, находился под контролем людей. Любое землетрясение заранее прогнозировалось, любой ураган рассеивался еще в момент зарождения, любой приближающийся к Земле астероид беспощадно уничтожался.

Обычно Эрикс работал дома в кабинете, начиненном сверхмощной компьютерной техникой, но сегодня почему-то решил наведаться в свою лабораторию. Электроника умела очень многое, но с ее помощью нельзя было выпить чашечку кофе в компании сослуживцев.

Вызвав на монитор последнюю сводку службы транспортного контроля, он убедился, что улицы и воздушное пространство над городом забиты до предела. Пришлось воспользоваться надземкой, прозрачные трубы которой без всякой опоры висели над всеми основными магистралями. Пассажирские вагончики, похожие на снаряды крупнокалиберных орудий, мелькали в них с головокружительной скоростью. Через каждые два-три квартала трубы пересекались, и неискушенному человеку было страшно смотреть, как вагончики несутся наперерез друг другу, и лишь доли секунды отделяют их от возможного столкновения.

Пройдя тщательный досмотр в холле многоэтажного здания, целиком занятого различными подразделениями службы информационной безопасности, Эрикс шутки ради поинтересовался у дежурного количеством волос на своей голове, тут же получил исчерпывающий ответ и был вознесен скоростным лифтом на тридцать девятый этаж, где и располагалась лаборатория эгидистики.

Приемная была пуста, кабинеты администрации тоже. Никого не было даже в маленьком служебном баре, чего на памяти Эрикса никогда раньше не случалось. Проследовав на гул голосов, доносившихся из центрального пункта связи, он был неприятно удивлен царившей здесь атмосферой… нет, не страха, от страха в двадцать втором веке успели отвыкнуть, а какого-то тягостного недоумения. Настроение присутствующих можно было сравнить только с чувствами мужа, прожившего с женой в мире и согласии долгие годы, изучившего ее, как говорится, вдоль и поперек, но внезапно узнавшего о супружеской неверности.

Эриксу не стоило труда убедиться, что все компьютеры ведут себя более чем странно. На запрос о состоянии ионосферы в южном полушарии поступал ответ о миграции китообразных в северных морях. Вместо сведений о погоде в ближайших регионах на экране монитора высвечивались биографические данные какого-то малоизвестного средневекового поэта. Все попытки операторов разобраться в причинах сбоя аппаратуры, всегда казавшейся им столь же надежной, как их предкам — молоток, оставались тщетными. Особенно угнетающим было то, что ныне происходящее считалось раньше невозможным даже в теоретическом плане. Персонал, толпившийся за спинами операторов, если и давал советы, то самого нелепого свойства. Создавалось впечатление, что эти люди напрочь забыли все, чему их так долго и упорно учили.

Собираясь на службу, Эрике не удосужился прихватить с собой какое-нибудь индивидуальное средство связи и теперь был вынужден воспользоваться первым попавшимся свободным компьютером. После нескольких неудачных попыток, которые можно было объяснить своим собственным волнением, он соединился с приятелем, работавшим в гавани на должности хотя и скромной, но дававшей доступ к разнообразной секретной информации. После обычного обмена любезностями у них состоялся следующий короткий диалог:

— У вас в гавани все в порядке?

— Я бы не сказал.

— Возникли какие-то проблемы?

— Похоже, да.

— Можно узнать, какие?

— Что-то со связью. Утерян контроль над всеми судами, находящимися в зоне нашей ответственности… Сильные помехи радиосвязи, причем на всех частотах.

— А лазерные каналы? А проводная связь?

— Лазерные отказали в первую очередь. Проводная связь на юг и север тоже барахлит. Сейчас пытаемся найти обходные пути. Весь западный сек…

— Вас не слышу! Не слышу!

— Бу-у-у… гда… р-р-р…

— Ничего не понятно! Повторите!

— …Что за день сегодня! Сейчас слышите?

— Да. А что случилось?

— Похоже на кратковременное отключение электроэнергии.

— Что-то я такого случая припомнить не могу.

— Я тоже. Просто чудеса! Ведь у нас несколько независимых источников питания. Есть своя собственная установка Кирквуда и резервная гелиостанция. Не понимаю…

— Я не отвлекаю вас?

— Может быть. Впрочем, нет. Я все равно не знаю, чем мне сейчас заняться. Ремонтники в растерянности. Никаких идей нет. Остается ждать, что все наладится само собой.

— Что это за грохот? Вы слышите?

— Слышу. Сейчас попробую выяснить… Справочная муниципалитета не отвечает… Служба экстренного спасения тоже. Я вижу отсюда столб дыма. Кажется, это в районе аэропорта… Ого, дело нешуточное. Появилось несколько спасательных вертолетов. Пожар очень сильный. Думаю, это потерпел аварию один из взлетающих стратолайнеров. Сейчас как раз должен быть рейс на Сидней.

— Что же это такое творится?

— Сам не знаю. Надо посоветоваться с…

— Не слышу. Ничего не слышу. Куда вы пропали?

Однако связь с гаванью как ножом отрезало. Компьютер не реагировал больше ни на какие команды, а на его экране беспорядочно роились тусклые точки (в целом картина напоминала процесс размножения дрожжевых бактерий, снятый с большим увеличением).