Нить судьбы - Анна Тарасова

— Знаешь, мне только сейчас пришла в голову мысль. Мы ведь давно знали Гая и он просто так ничего не делал, верно?

— К чему ты клонишь? — поинтересовался Александрос, складывая документы в одну стопку.

Жена подошла к нему ближе и, склонившись к самому уху, прошептала:

— Гай ни за что не стал бы делать из этой смертной гемофага, если бы не был уверен на сто процентов, что она сохранит свои способности!

— Но Печать…

— Именно! Аркан уничтожит любой талант, если только по мощи он не превосходит силу печати.

Александрос понял, к чему клонит жена.

— Так ты считаешь?

Клавдия покачала головой:

— Я уверена, что эта смертная — четвертая в роду!

Дождь.

Невысокий пятнадцатилетний подросток сидел на окне и с тоской смотрел на улицу. Простое, непритязательное лицо с карими глазами и конопушками по щекам, рыжеватые волосы растрепаны, пара прядей упала на лоб.

Он ненавидел дождь. Всю свою жизнь он ненавидел дождь. И пятнадцать лет жизни простым деревенским мальчишкой, и семьсот с лишним — вампиром.

Эти хмурые облака, из которых либо идет холодный, неприятный ливень, либо такая же мерзкая морось. Солнца не видно, оно скрыто за серыми тучами, и настроение такое же паршивое, как и погода на улице.

— Головастик! — позвал он, спрыгивая с подоконника.

Ученик сразу же вошел в кабинет, как будто ожидал окрика.

— Что есть хорошего? — поинтересовался у него Владимир.

Адам раскрыл свою извечную папку и вытащил несколько листков.

— Новости есть, хорошие ли — не знаю.

— Давай по порядку! — скривил губы мальчишка.

— Первое: в Москве все успокоилось, вчера утром верховный понтифик и Орден подписали соглашение о перемирии. Условия его вот тут, — Адам передал Владимиру один из листков, — Сам Глеб погиб, как следует из наших данных, его убил понтифик.

Парень быстро глянул на него и отбросил в сторону. Посмотрит потом, сейчас это не интересно.

— Далее, на последнем заседании конклава выяснилось, что Ветрова, та самая последняя активная ткущая…

— Известная активная ткущая, не последняя, — поправил ученика Владимир.

— Да, известная. Так вот, Росси сделал ее гемофагом.

— Ого! — Владимир был действительно удивлен, — Интересная новость. Где он нашел аркан?

— Как следует из хода заседания, аркан был в дневнике Ясмин Карахан, а тот в свою очередь хранился у Натансона. Росси отдал дневник Конклаву. Но это не все, некоторые высшие, присутствующие на заседании искренне полагают, что Ветрова сохранила свои способности.

— После Печати-то?

Головастик коротко кивнул, подтверждая свои слова.

Владимир медленно расплылся в широкой ухмылке.

— Четвертая в роду! Ну, надо же! Неужели я, наконец-то, дождался!?

— Да, вот еще, — вспомнил Адам, — В приемной сидит Кирилл, он еле вырвался из Москвы, говорит, совет Ордена начал преследование помощников Глеба. Позвать?

Владимир задумался. Глеб погиб, о связи его с румынским господарем знали считанные единицы, стоит ли продолжать вести игру? Хотя с другой стороны, можно кое-что узнать новое и обдумать это потом, чтобы использовать себе во благо.

Он кивнул Адаму, чтобы тот пригласил беглеца войти.

— Фил!

Мила позвонила в дверь, никто не отвечал.

— Фил, пожалуйста, открой! Я знаю, что ты там! — Мила не собиралась сдаваться и уходить.

Долгая тишина, затем едва слышные шаги. Кто-то остановился прямо за дверью.

— Фил, я буду сидеть тут, пока не откроешь!

— Тебе нельзя! Рассвет скоро, он убьет тебя! — еле слышно проговорил парень.

— Тогда открывай! — гневно закричала девушка на всю лестничную клетку.

Щелчок замка, звяк цепочки, и Фил приоткрыл дверь.

— Чего ты хочешь? — устало спросил он у юной вампирки.

Девушка с грустью смотрела на вампира. Как же он изменился после той бойни в резиденции. Бледное лицо, встрепанные волосы, тусклый взгляд, не смотрящий на девушку.

Ее сердце сжалось от боли.

— Поговорить.

— Нам не о чем говорить, — Филипп попытался закрыть дверь обратно, но Мила не дала ему этого сделать, выставив как барьер свою ножку в изящной туфельке.

Филипп протяжно вздохнул и поднял на нее глаза.

Она изменилась.

Волосы убраны в красивую прическу, на лице легкий макияж, что сделал из Милы настоящую красавицу. Сегодня девушка надела легкую полу-прозрачную блузку и короткую юбку, открывающую ее идеальные ноги. Дитрих очень баловал свою молоденькую ученицу и любовницу.

— Фил, я люблю тебя! — начала она было, но парень дернулся как-то неуклюже и в его глазах появилась злость.

— Его ты тоже любишь?

Девушка понуро покачала головой.

— Не знаю… не знаю…

— Но он твой наставник!

— Но он мой наставник, — тихо согласилась она.

Филипп долго смотрел на девушку, стараясь запомнить ее глаза, губы, волосы. Затем так же тихо сказал:

— Не приходи больше!

И закрыл перед Милой дверь. Насовсем.

Двое сидели на балконе.

Девушка на кушетке, мужчина в кресле рядом. Тут же столик, на котором открытая бутылка вина, пара бокалов и большая тарелка с клубникой.

— Что ж, есть плюсы во всей этой истории, — с улыбкой проговорила девушка, взяв бокал с вином, — Я знаю, как могу вернуть свой талант в полную силу.

— Чтобы я еще раз наблюдал за тем, как ты корчишься от боли? — хмыкнул мужчина, — Нет уж, уволь, мне и одного раза хватило.

— Да, это было несколько неприятно, — согласилась Алина, — Но в самом крайнем случае…

— Никаких больше крайних случаев! — приказным тоном оборвал ее Марк, — И, кстати, Паулю я категорически запретил вообще разговаривать с тобой на тему этого и подобных им препаратов!

Лина искоса глянула на мужчину.

— Кстати, на тему Пауля… — виновато начала она было, но Марк ее перебил:

— Да, я знаю, можешь не оправдываться. Месяц в его Лабораториях, он уже похвастался.

— Даже так? — удивилась девушка.

— Ты не суди его по обычным меркам. Он ученый до мозга костей, для него ты не женщина, а всего лишь набор удачно сложившийся генов, которые можно разложить на составляющие и посмотреть, что будет.

Лина немного помолчала.

— Ты поедешь со мной?

Марк пересел к ней на кушетку, слегка сдвинув в сторону ее ноги:

— Куда ж я денусь то теперь…

— С подводной лодки? — припомнила она их зимний разговор в машине после бала.

Понтифик улыбнулся.

— Именно, любовь моя! Ты от меня теперь никогда не избавишься!

Лина ехидно посмотрела на Марка: