Волки охотятся вместе - Виктор Дмитриевич Елисеев

Сердце сжалось от невозможности прикоснуться к любимой, крепко обнять ее и прижаться к ней. С ней было всегда спокойно — тихо, мирно… Сейчас она находится за сотни километров без его внимания, опеки и в целом без него. В какой-то момент в загруженной голове мелькнула мысль — Настя могла уже забыть про него и заинтересоваться другим. А ведь один прохвост на ее работе уверенно пытался ухаживать за ней, стараясь добиться внимания. Но девушка твердо отклоняла его притязания…

Дима резко мотнул головой — нет, он не может усомниться в своей избраннице ни на мгновение. Ревность… давно такое чувство не накрывало Ипатьева. Да, раньше у него были отношения, но ни к одной он не испытывал такие яркие чувства. Диме хотелось выполнять любую прихоть Насти, какая бы глупая она ни была. Мир двоих непонятен миллионам.

«И после всего этого ты хочешь оставить ее одну? Она хорошая девушка, милая и заботливая, а ты из-за своей дурацкой авантюры ломаешь две жизни!»

Он прекрасно понимал, что принятое решение в пользу глупой затеи отправиться на другой континент ради «великой» цели ни к чему хорошему не приведет. В лучшем случае пожизненное заключение по статье «Государственная измена» с публичным судом в качестве показательной порки для всех организаторов подпольных и террористических ячеек. В худшем — пуля в лоб. Такие перспективы для специалиста оперативной работы.

Может быть, стоило рассказать обо всем раньше? Возможно, это спасло бы его от всего происходящего.

«Ага, конечно! Ты сам-то до конца уверен в ней, чтобы рассказать, а главное — показать свою истинную, волчью натуру? И, опять же, не каждая девушка будет согласна сидеть и ждать либо похоронку, либо тебя — контуженного, раненного. А при твоей везучести — второе будет очень частым явлением. При этом у тебя самые настоящие проблемы с социализацией, из-за чего ты будешь только обузой для нее…»

Ипатьев остановился, руки сжались в кулаки. Внутри росла волна гнева и недовольства, правда, не до конца понятно на что — на складывающиеся обстоятельства, что он теперь объект преследования нескольких группировок, а может на свою никчемность и недальновидность в последствиях задуманного… Феникс помотал головой и продолжил путь с левой ноги.

С левой ноги…

Муштра дает свои плоды. Казалось бы, зачем она разведчику? Маршировать на парадах такие люди вряд ли будут ввиду своей специфики. Есть убеждение что это целенаправленная, как бы грубо ни звучало, дрессировка солдата для того, чтобы он, не думая, выполнял поставленный приказ. Тупое пушечное мясо — так их порой видят в учебке некоторые диванные эксперты. Сам же Ипатьев никогда не задавался таким вопросом, поскольку муштра была только первые две недели до присяги, а уже после — полностью погрузились в подготовку бойца ГРУ.

Дима служил с восемнадцати лет, другой жизни не знал. Срочка была закончена, затем контракт в Чеченской Республике — там он почувствовал вкус настоящей крови и тогда изменился, превратившись в «волка». И с тех пор служба проросла в нем, как будто корни дерева в земле. Возможно все бы только ухудшалось — извращение сознания, превращение в бездушную машину для убийства, постоянно жаждущую крови, — если бы не встреча с Доком и Вороном в том лагере для повышения квалификации. И, как говорится, закрутилось, завертелось.

И к чему все привело?

Может, все-таки хорошо, что так складывается? Для ее же блага… увести подальше от нее все возможные беды и последствия его дурацкого выбора и своего происхождения. Умереть, чтобы она не пострадала.

Ради ее блага…

Дима обнаружил себя в нижней части улицы. Владельцы малого бизнеса раскладывали товары на выставленных полочках перед самым входом. Ипатьев наслаждался простотой и уютом чешского городка и в какой-то момент поймал себя на мысли, что в отпуск нужно приезжать сюда и полноценно насладиться безмятежностью и настоящим спокойствием этого чарующего места.

Только… когда это будет?

«Будет ли после всего?»

Феникс спустился на площадку в окружении домов, между которых виднелась набережная противоположного берега с другими улочками. Городская жизнь пробуждалась. Изучая старые фасады домов, Ипатьев зацепился взглядом за стоящую машину с меткой местного такси. Денег, правда, не сильно много, поэтому стоит попробовать договориться.

Не торопясь подошел, поздоровался на английском языке. Таксист, низкого роста, со слегка выпирающим животом из-под светлой рубашки, поднял на него сонный взгляд, кивнув в знак приветствия. Дима, убедившись,