В поисках солнца (СИ) - Берестова Мария

Между тем, Илмарт понимал всё меньше.

— Постой, — вмешался он в её речь. — То есть, ты считаешь, он тебе всё наврал, чтобы в постель затащить?

Он даже не мог сказать, что в этой истории поражало его больше: предположение, что Райтэн пользуется такими трюками, предположение, что Олив ведётся на такие трюки, или же то, что очевидно правдивые утверждения она называет ложью.

— Да! — вспылила, меж тем, она, злясь на себя и на него. — А я и рада слушать! Сидела тут как дура! — она даже подскочила у него под боком от возмущения собственной глупостью. — Он врёт, а я и рада!

— Олливи, — осторожно прервал её Илмарт. — А почему ты считаешь, что он врал?

Она ошарашенно повернулась к нему, ловя его взгляд:

— Но это же очевидно, Май! — обиженно и разочарованно заявила она. — Он же просто говорил то, что мне хотелось услышать!

Илмарт сморгнул. Затем аккуратно уточнил:

— То есть, ты злишься, что переспала с ним из-за того, что он наговорил того, чего тебе хотелось услышать, да?

— Да. — Более чем недовольно подтвердила Олив, отворачиваясь от него.

Илмарт размышлял минуты две, потом начал говорить тихо и спокойно:

— Ну не знаю, врал там тебе Тогнар или нет. Но точно готов подтвердить, что ты очень, очень красивая, Олливи — дух захватывает на тебя глядеть! Никакие шрамы, даже и на лице, тут не испортят дела — скорее даже подчеркнут трогательную уязвимость твоей женственности, — Олив аж рот приоткрыла, удивлённая такой проникновенной поэтичностью. — Насчёт ловкости и говорить нечего — да даже отними у тебя оба глаза, ты и совсем без них будет грациозней, чем большинство женщин! А уж характер и сила духа! — он даже глаза закатил, показывая степень своего восторга. — О, Олливи! Ты не представляешь, насколько ты божественна. Я не шучу, — серьёзно покивал он. — Ты знаешь, у меня на родине много сильных женщин — но, честно, ни одна из них никогда не восхищала меня так, как ты, — Олив совсем растерялась под этим потоком дифирамбов.

Он замолчал, выждал несколько секунд и уточнил:

— Ну?

— Что? — не поняла она, поднимая на него растерянный взгляд.

— Что — что? — подвигал он бровями. — Уже готова со мной переспать, или нужно ещё повосхищаться?

Олив вытаращилась на него с глубоким недоумением.

— Ну, Олливи! — недовольно объяснил он, проводя пальцем по её лицу. — Ты только что сказала, что спишь с теми, кто говорит вещи, которые ты хочешь слышать. Или, — он обиженно нахмурился и комично возмутился: — Я не те вещи наговорил?

— Май! — возмущённо ткнула она его кулаком в грудь. На лице её ясно читалось: «Ты дебил?!»

— Между прочим, — с постным выражением лица отметил он, — я сказал чистую правду! Вот те крест! — и решительно перекрестился.

— Май!.. — теперь её голос звучал жалобно.

— Нет, ну вы посмотрите! — разыграл возмущение Илмарт. — У Тогнара, значит, работает, а мне — шиш!

Она невольно улыбнулась — так талантливо он отобразил своё возмущение.

Он подождал ещё и деловито продолжил:

— Предлагаю для чистоты эксперимента ещё Анодара позвать. Уверен, он тоже наговорит всяких приятных вещей, которые ты хочешь услышать!

Она хмыкнула: воображение её тут же дорисовало, как эмоциональный и живой Дерек горячо заверяет её в многообразии её достоинств.

Почему-то, в самом деле, она не почувствовала при этом никакого желания переспать ни с Дереком, ни с Илмартом.

— Так что, зовём? — чуть тряхнул её за плечо друг. — Или ты всё-таки готова признать, что дело не в словах, а в том, что ты давно на него запала, а?

— Эй! — возмущённая Олив ударила его кулачком в плечо. Учитывая общий уровень накаченности его мышц, пострадал скорее кулачок.

— Нет-нет, Олливи, давай быть последовательными! — благородно возмутился он. — Тут явно одно из двух: либо ты спишь со всеми, кто говорит тебе красивые вещи, либо ты спишь именно с Тогнаром, и тебе безразлично, что именно он говорит. — Пожевав губами, он добавил: — Зная Тогнара, вообще сомневаюсь, что он высказал всё это так уж красиво, да?

Олив фыркнула, признавая его правоту.

— И готов поставить на то, — продолжал Илмарт, — что где-нибудь в процессе он ещё и заявил, что у тебя нет мозгов.

Олив искренне расхохоталась, узнавая в этом реплике Райтэна несомненно и чётко.

— Вот! — наставительно поднял палец Илмарт. — Кто ж так девушек соблазняет? Ты правда думаешь, что он всерьёз полагает, что его инсинуации по поводу мозгов звучат соблазнительно?

Тут уж они рассмеялись уже хором.

От этого разговора Олив стало гораздо легче на сердце. Во-первых, конечно, от того, что она пришла к выводу, что Райтэн и впрямь не имел цели задурить ей голову, а во-вторых — потому что, судя по всему, все трое её друзей находят её сильной и смелой, и её раны ничего тут не меняют.

— Ну так что? — меж тем, ворвался в её размышления Илмарт. — Снимаем обвинения в лицемерии — или отлавливаем Тогнара и пытаем?

— Ну хорошо, — уступила Олив. — Не лицемер! — а затем добавила с мстительным наслаждением в голосе: — Просто охочая до женских прелестей скотина!

Илмарт аж поперхнулся подготовленной было весёлой фразой, но решил, что на сегодня ему хватит лавров защитника угнетённых, и дальше Тогнар пусть уж сам разбирается, скотина он или нет.

— Спасибо, Май, — успокоившаяся Олив ожила настолько, что чмокнула его в щёку перед тем, как выкрутиться из его рук и встать.

Он рассмеялся.

— Что за несправедливость! — пожаловался сквозь смех. — Я старался-старался — и вот моя пустячная награда! А Тогнару, понимаешь ли…

— Май! — взревела Олив, чуть не потеряв от возмущения покрывало и с трудом успевая его перехватить здоровой рукой.

— Я тебе до Второго Пришествия припоминать буду! — торжественно и весело пообещал Илмарт.

— Да поняла уж! — отмахнулась она, подбирая платье и глядя на него выразительно.

Подняв руки ладонями вверх, он встал и вышел. Вскоре она позвала его обратно. Приводя себя в порядок, она расчёсывала волосы перед зеркалом. Он, сложив руки на груди, некоторое время с удовольствием наблюдал за ней. Его так и подмывало снова начать шутить на тему её неземной красоты и обворожительных шрамов, но он решил не портить ни себе, ни ей удовольствие, и пользоваться этим приёмом лишь изредка, чтобы он не успевал надоесть.

Наконец, расчесавшись, она нахмурилась и, повернувшись к нему, сказала:

— Я домой хочу, Май. Как думаешь, он меня отпустит?

— Тогнар? — с большим недоумением переспросил Илмарт.

Она кивнула.

Он подумал, что на рабовладельца Райтэн похож не больше, чем на насильника.

— Олливи. — Он постучал себя пальцем по лбу, намекая, что с мозгами у неё сегодня и впрямь что-то не так. — Как он может тебя не отпустить?

Олив заморгала, покраснела, начала оправдываться:

— Ну, закатит ещё скандал, или начнёт ко мне под окна являться!

Илмарт наклонил голову набок. Поразглядывал её. Затем пообещал:

— Я с ним поговорю. Обойдётся без скандалов и окон.

Почему-то в этот момент она почувствовала некоторый укол разочарования — словно и скандалы, и простаивания под окнами были для неё чем-то желанным. Тряхнув головой, она отогнала эти эмоции и попросила:

— Да, ты поговори, пожалуйста. Я… — она замялась, но призналась ему прямо: — Я не готова пока с ним… видеться.

— Конечно, Олливи, — спокойно кивнул он.

Спустившись вниз, он обнаружил, как Дерек отпаивает Райтэна то ли чаем, то ли коньяком. На него устремили два обеспокоенных взгляда.

— Всё нормально! — поднял руки Илмарт, успокаивая. — Понизили тебя со звания мерзкого лицемера до просто скотины.

Райтэн беспомощно заморгал. Он не понимал, чем заслужил такие обвинения, и ему было чрезвычайно больно это слышать.

— А почему он был лицемером? — заинтересовался Дерек.

— Потому что, — занимая своё место за столом, охотно объяснил Илмарт, — заявил, что такую женщину, как она, никакие шрамы не испортят.