Меч Света - Олег Карачевский

— Это было бы действительно обидно.

— Ха! Тут только так и тонут! К тому же именно в том месте! Только я сколько нырял, так ни одного трупа и не нашёл. Видно течением сносит.

Реальность понемногу возвращалась ко мне. Продолжало подташнивать и гудеть в голове. Я посмотрел на своего спасителя.

Это был мальчик лет десяти. Может одиннадцати. Грязный, не смотря на вынужденное купание. С косматыми пасмами, которые не знали в жизни расчёсывания. Привычным движением он приглаживал их на лоб. Но они у него были мокрые и не скрывали знака результата сложения семи и одного. Он был выведен у него прямо по центру лба. Волосы из-за грязи были неизвестного цвета. Можно было сказать, что может они и были когда то… русые например. Но сейчас они были почти одного цвета с той серо-коричневой пылью, от которой дворники тут постоянно подметали улицы. Одежды у него не было. И судя по ровному то ли загару, то ли слою грязи — и отродясь не было. Короче, имел вид того самого человека, который будто постоянно жил на этой набережной. Или почему "будто" сразу…

— Ты кто?

— Я - Знайда. Ты то чьих будешь?

— АнСар…

— Сам АнСар!

— Нет. Это я АнСар. У меня имя такое.

Мальчуган зикрыл рот руками и засмеялся, сидя на корточках и покачиваясь на пятках в такт смеху.

— Хохо! Ну и имячко! Не зря назвали, раз с моста сиганул!

— Ты тут, что живёшь?

— Нет. Я под мостом живу. А сюда прихожу посмотреть, как эти сволочи риндольские тонут.

— Ну ты добряк. Даже удивительно, что за мной сиганул.

— А ты просто единственный кто про помощь не кричал. Остальные голос надрывали и так и доплыть не смогли. Кто их тут бы услышал!

— Всё равно спасибо.

— Перестань! Я то вижу, что ты не местный. Эти сволочи при одном моём виде крестятся. Да не говоря уже о том, что в понедельник никто к воде и близко не подходит.

— А те…

— Ты про Сучек? Так они тоже и не местные. Хи-хи… Да у них и в восьмой день верить не принято! Не говоря уже о том, что они и не плыли никуда, а лишь у берега барахтались. То же из-за стен?

— Из Пекла.

— А чего такой белый тогда?

— А оно замёрзло давно. Вот и сами мёрзнем.

Пацана моя шутка рассмешила. Он так откидывался на пятках, что почти падал.

— Ты то чей? — спросил я.

— Ха! Я — сам свойский!

— Всё с тобой сиротой ясно.

— Только не надо меня жалеть! Вы мне завидовать должны!

— Ага, хорош завидовать, было бы чему.

Малец рассмеялся так, что перекатывался с носков на спину. Я отдышался и поднялся.

— Даже не знаю, чем тебя благодарить.

Мой спаситель оживился.

— Принеси мне еды — будем в расчёте!

— Тут у вас помоек нет?

— Эти жлобы весь мусор от крыс проклинают. Если что-то есть, то только подачки. От краденного только в животе пучит. И понос.

Он вздохнул. Да. Его было за что жалеть.

— Ладно. Сейчас сбегаю и найду тебя у моста…

Мальчуган резко обернулся.

— Нет! — сказал он мне. — Просто у моста положи! Я сам заберу!

— Чего так сразу?

— Чтоб никто не видел! И да! Спасибо, что напомнил.

Он резко сорвался с места и чкурнул в сторону Пламенеющего Огрызка.

Так-с… Загадок всё больше. В дом к Селезню я ещё вернуться успею.

Я прыгнул через парапет и побежал по дороге.

Моё Чутьё меня не обмануло.

— Восьмиклятое отродье! Думал убежишь от нас?

— Отпусти, говно!

— Твой понедельник настал, Демон!

— Я вашим Матерям вертел!

— А мы твоей все вместе!

— Во все щели!

— Хаха!

— Будьте вы прокляты восемь и восемь раз!

— Парни! Крестите его!

— А-а-а-а….

— Получай!

— ТИААК! А НУ ОТОШЛИ ОТ НЕГО! ИЛИ Я ВАМ, ПОРОЖДЕНЬЯ МУЖЕЛОЖЦЕВ, ПОКАЖУ КАК ВАС ЗАРОЖДАЛИ ВАШИ АЛИРСКИЕ ОТЦЫ!!!

Они от удивления отпрянули. Даже не помню, как я через парапет перепрыгивал. Если я чего-то не люблю, и даже ненавижу, так это когда налетают толпой. Их было семеро. Шестеро на вид лет по двенадцать. Все на голову ниже меня. Все в не бедных одеждах. И тот самый Вакулка, мне по пояс, который прятался за их спинами.

Знайда всё ещё корчился от боли.

Шок у них прошёл.

— Парни! Он только один!

— Бей Суку!

Идиоты. Им бы хоть глазом показать наш Киев из того самого Адского Вавилона. Где если бьются, то так, что Стражи Порядка за милю бегут не оглядываясь. Слабых бить мне никогда не позволяла совесть. А воспитывать — сколько угодно. Первый дурак уже надолго запомнит вывихнутую руку. Минимум недели две будет аукаться. Остальные отпрянули. Но тут же спохватились и полезли с кулаками. Кретины. Ну кто так машет! У нас такие слабаки бы даже носа за дверь высунуть боялись. А эти лезут.

Двух я уронил без жалости. Один приложился макушкой, второй носом. Остальных просто раскидал. Теперь они поняли, с кем имеют дело и бросились в рассыпную.

Я повернулся к Вакуле. Тот стоял будто громом прибитый ни жив, ни мёртв.

— Эй! Я отцу пожалуюсь! Он тебя как блоху раздавит! — крикнул этот мелкий сорванец.

Из меня вышел смешок.

— Ты меня не узнал? Ха-ха! Давай я ему сам всё расскажу! Во всех подробностях! Как думаешь, чьей жопе будет худо?

Он сорвался с места и только пятки сверкали. Догонять я его не стал.

Знайда всё ещё корчился от боли. Всё же когда бьют ботинками, да со всей силы, это не хухры-мухры.

— Жив?

— Спасибо. Ты мне жизнь спас.

— Та не. Это ты — Жизнь. Я только от позора.

— Нет! Эта мелкая гнида специально их собрала в понедельник, чтобы меня убить!

— Ты про слабаков? Да они собственной мамаше бы ничего не сделали. Куда им кого-то убивать!

— Ты не понял! Они реально меня утопить хотели!

Я выругался всеми известными мне гномьими ругательствами. Таких было не так уж много, но достаточно, чтобы уши у Знайды покраснели не смотря на слой грязи.

— Кому-то не просто жопу выпорят. Кому-то туда точно прут калёного железа вставят! Чего они тебя так?

Мальчуган всхлипнул.

— Никто не рожает больше семерых детей.

— Ты семьплюспервый?

— Нет! Я — девятый! Когда моя Шлюха рожала восьмого, она родила его мёртвым и никому не сказала. А когда родила меня, ей уже никто не поверил!

Он зарыдал.

— Они тебя бросили?

— Нет. Хуже. Они держали меня в хлеве. Как… как скотину! Так что я был даже рад, когда их всех алиры перерезали! Меня и спасло только то, что я в хлеве был, а не в доме.

— Ты не из….

— Нет. Я не из Пидриндола. Мои глисты жили в Подстилочных Землях.

— Подчтолочных?

— Подстилочных. Под алирский кий! Такие все, кроме их вотчины, Проклятых Земель, да этих Застенок!

— Ты тут долго живёшь?