Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

прилетал. Летун сделал еще несколько взмахов крыльями. Вот она – бесконечная синяя даль, выступ скалы, терраса…

Пустая.

Димостэнис до хруста стиснул зубы. Не дожидаясь пока ярх опустится, спрыгнул вниз, довольно жестко приземлившись на камни.

- Лала! – закричал он.

- Олайя! – в доме тоже никто не откликнулся.

Обежав комнаты, он вновь вернулся на террасу. Она стояла у самой кромки моря, рядом лежал птенец ярха. Судя по тому, как была неестественно вывернута у него шея, тот был мертв. Рядом с дикими криками кружили ярхи, не осмеливаясь спуститься. Волны прибивали к берегу, наскакивали на песок, оставляя на нем белую пену, которая тут же исчезала, а следом накатывала новая. Больше всего пугало, что Олайя была по щиколотку в воде. В платье и судя по всему в обуви. Рядом на самом берегу, уже знакомо мерцал переливался воздух.

Димостэнис перемахнул через ограждение, как обычно на ходу, выставляя защитное плетение для комфортного приземления. Сделал шаг и чуть не налетел на темную, неясную фигуру. Скорее почувствовал, чем увидел еще одну за спиной.

- Что вам надо? – резко спросил он. – Отпустите ее. Я уже здесь, она вам не нужна.

- Ты нам тоже не нужен, Серебряный, - ответил тот, которой был спереди. Димостэнис почувствовал сильный выплеск энергии, а потом словно приоткрылся занавес в, казалось бы, сплошном полотне мироздания, и из глубин плотно прилегающих друг другу энергетических слоев вынырнул обладатель голоса. – Ты – не истинный.

Возможно в другое время Дим был бы поражен увиденному или попытался разобраться в новом, навешенном на него ярлыке, но сейчас Олайя уже делала еще один шаг в пучину и все остальное ему было безразлично.

- В тебе нет силы Бо.

Дим скосил глаза, почуяв сбоку еще один силовой импульс.

- Ты нам не интересен и не страшен.

Именно поэтому его не страшного, не истинного и не имеющего какого-то бо, окружили превосходящими силами, да еще взяли в заложницы беззащитную, слабую женщину без малейшей искры дара. Последнего он им не забудет и не простит никогда.

Однако сейчас не в его интересах было влезать в драку.

- Зачем же вы пришли?

- Нам нужен вергил.

- Кто?!

Олайя зашла в море почти по колено. Дим попытался задавить отчаяние, чтобы не наделать глупостей.

- Вергил – это проводник, - ответил голос сзади.

Дим резко обернулся. Второй воздушник почти полностью материализовался, оставалось лишь мерцающее пятно сбоку и на берегу.

- Ты взял кристалл у нашего брата, - наконец по-человечески пояснил первый.

Димостэнис вытащил из кармана куртки продолговатый невзрачный камень. Что же это такое? Если ради этой штуковины устроили такой переполох?

- Где гарантии, что вы не причините ей большего вреда? - кивнул он в сторону Олайи.

- Нам не нужен ни ты, ни твоя женщина, - фыркнул тот, кто стоял сзади.

- Ты можешь лишь в бессилии смотреть как этот мир катится в Бездну и исчезнуть вместе с ним, - подхватил его слова первый. – Мы завершим этот цикл. Теперь наша очередь.

- Так же как дали погибнуть другому миру? - зло, сквозь сжатые зубы, бросил Дим. – Обвинив в этом меня?

Незнакомцы переглянулись. На их лицах застыло непонимание.

- Вергил! – напомнил ему один из них.

Дим швырнул кристалл ему под ноги.

- Это все? - уже еле сдерживаясь спросил он.

Первый поднял камень, внимательно осмотрел его и начал исчезать в воздушных слоях. Димостэнис уже не стал смотреть, что станет делать ни второй, ни тот, который так и не вышел из своего укрытия. Он бросился вперед.

На море поднялся ветер. Олайя была вся мокрая. Очередная волна накатила по самые плечи. Холодные брызги падали на лицо, волосы. Димостэнис почувствовал плотные энергетические связки, неразрывными кольцами вьющиеся вокруг. Серебряная перчатка уже накрыла кисть, пальцы. Он без труда разорвал враждебные плетения. Олайя обмякла и он, подхватив ее на руки, стал выходить из воды. Мимо волны пронесли маленько ярха. Два летуна с утробными, горестными криками кинулись в море к своему мертвому детёнышу.

Дим донес Олайю до дома, снял с нее мокрое платье и уложил в постель, укутав в одеяло, чтобы она смогла согреться. Сам сел рядом постоянно прокручивая в голове события минувших дней, начиная со встречи с Аборигенами в Мерзлых землях и их собратьями во дворце Эардоре.

И чем больше он думал, тем яснее понимал, что все произошедшее никак не складывается в одну четкую картину. Он уже почти не сомневался, что встреча во льдах была спланирована и разыграна, как по нотам. Театр одного актера. Где главную и самую предопределяющую роль играла его новая знакомая.

Думая о той встрече, Дим постоянно задавался вопросом: для кого она играла. И чем больше размышлял, тем яснее приходил к одному, как ему казалось верному выводу – не для него. Этот спектакль был разыгран для ее спутников. Она в чем-то хотела убедить именно их.

Но самой неприятной была мысль, что своей цели эта дрянь добилась. И он проиграл этот раунд. И как ни крути – это было очень неприятно. И самое плохое в этом было то, что он не знал к каким последствиям это все приведет.

Скорее всего ураган, нападение на дом Эардоре, покушение на Олайю как раз и были звеньями одной и той же цепочки. И он проигрывал раз за разом, как слепой котенок, которого постоянно тыкают носом в совершенные ошибки и ждут, когда же он уже наконец по-настоящему оступится и свернет себе шею.

Олайя зашевелилась, сбрасывая с себя одеяло. Медленно села, потерянно смотря вокруг себя.

- Дим? Ты здесь? Я тебя не почувствовала.

- Ты спала, - он искренне улыбнулся, надеясь, что сумел спрятать свой еще не остывший страх за улыбкой и беззаботным тоном. – Я сам удивился, когда не встретил тебя на террасе.

Она покачала головой.

- Все же странно, - Олайя непонимающе потрогала легкое ночное платье, которое он в спешке надел на нее.

- Твое платье было мокрым, - Дим неопределенно махнул рукой в сторону, где лежала ее одежда. – Я подумал, что тебе может быть некомфортно или не дай Боги – простудишься. Ты была у моря?

Она нахмурилась. Потом закрыла лицо ладонями и какое-то время так и сидела. Димостэнис в длинный счет, который он обязательно выставит воздушникам, включил и эти тяжелые мгновения. Ее болезненную растерянность, его подлое вранье,