Дневники 1930-1931 - Михаил Пришвин

Огромная часть человеческого «счастья» состоит в разумном заботливом устройстве своей личной повседневности. Вот вчера, наконец, я собрался вымыть свою чернильницу, сделать свежих чернил и стал писать не обломком карандаша, а чернилами. Я вернулся сразу к своему писательскому настроению, и мне стало хорошо. Если же это «счастье» устройства продолжить до чьей-то любящей заботливой руки, то…

Поэзия случая. Рассказываю в этой книге о том, что сам видел своими глазами, а о чем слышал, то буду ссылаться на того человека, от которого слышал. Иные глупцы говорят, будто пишу от своего имени, оттого, что ношусь со своим «я» и что нужно писать не «субъективно», а «объективно». Вот именно затем и пишу от своего «я» из-за правды: свой опыт достовернее, что видел своими глазами. А еще пишу так, потому что так мне дано описывать случаи, а не события. Много разъясняет в этом фотография. Сотни снимков сделано мной на Дальнем Востоке, из них десяток найдется, бесспорно, художественных и не в смысле подобия живописи, а именно тем, что живопись дать не может: художеством не события, а случая. Вот голубой песец на острове Фурунгельм. Чтобы схватить убитого нами баклана передними ногами перекинулся через трещину в скале, сквозь эту трещину видно море и лодки. Попробуйте так нарисовать, и люди не поверят, скажут «неестественно, выдумка»… И они будут правы, п. ч. живопись занимается событиями, а это случай, и только фотография может убедить, что именно так это было. Точно так же и в литературе есть поэзия событий и поэзия случая. Был один момент в природе поздней осенью, когда льдинка на солнце сверкала до того похоже на рыб, что чайки спускались… Можно, конечно, представить этот наш случай событием и написать рассказ, но вероятность будет в сто раз меньше, чем если я напишу, что просто видел это сам однажды осенью в районе Плещеева озера. Редко до крайности, когда настоящий художник вкладывает свое искусство в фотографию и дает нам художество случая. Потому редко, что нельзя надеяться на случай. Наоборот, очень часто крупный писатель пишет очерк, только пишет он снисходительно, поэмы, романы — вот искусство, а фото, очерку всерьез отдается поэт так же редко, как искусству фото художник. Поэзия случая или очерк хорош тем, что дает жизнь самого материала. Вот увидит мастер, обрадуется, вот бы сделать этот случай событием, — хвать! а оно уже само сделалось: материал-то живой и говорит сам за себя. Переделывать — хуже будет. Поэзия случая (очерк) протягивает руку фотографии и фото — к кино.

…чтобы читатель вместе с автором побывал на Д. Востоке.

11 Октября. Прохладно ясное утро: наш сентябрь.

Вчера был у Круковского и просил у него «секретные цифры» пушнины, Круковский согласи лея, что за прошлый год не может быть секрета, но Батурин стал ему доказывать, что и это нельзя. — Вы говорите глупости! — ответил Крук. Батурин же продолжал доказывать из желания прислужиться. «Вы говорите глупости!» — повторил Круковск. И так несколько раз подряд. Батурин принимал на себя все падавшие удары ежедневно, стал плоским, вроде доски, перешел как бы в одно измерение и так существует. А впрочем, мне думается, он даже и не существует… (по всей вероятности, он тоже сумасшедший, хотя, возможно, что и хитрый…)

Рыба Прилипало (прилипает к кораблю и путешествует). И так все строительство (со всей бедой службы) теперь будто бы затормозилось плохой работой Дальлеса (через лес и уголь стал).

Завтра выезжаю наблюдать гон пятнист, оленей.

Купить ¼ чаю.

1 кор. мармелада.

12 Окт<ября>. Длинный кусок морской капусты навернулся и прибился на лаге три с половиной часа. Из-за этого лаг соврал[14] и капитан <1 нрзб.> неверно определился в тумане. Последствия: «Желябов» <3 нрзб.> Амурск, Уссурийск.

Можно было сделать 70 с чем-то рейсов, но явились люди с пристани и потребовали 111 рейсов. Эти люди вскоре исчезли, и когда явились налицо результаты перегрузки, то взыскивать было не с кого. 500 человек было, а один всех обманул, и потом ошибка всех 500 легла на капитана (он исчез на Камчатку).

Кореец плюнул в глаза русскому и сказал: «Моя могу, твоя не могу». Суд: обвинялся русский в руганье и что плюнул. Русский сказал, ругань производственная, а плюнул первый кореец, а я взял и тоже плюнул.

Капитан говорил: «Есть капитан дальнего плавания и есть капитан каботажного плавания, я капитан каботажного плавания, мое суденышко маленькое, но я держу его чисто, а кому-то хочется, чтобы у меня была грязь, кто-то старается… кто это? Вот если грузят сено и железо, если я нормальный человек, я буду сначала грузить сено и на него железо, но мне говорят: «Грузи вперед его!»

Воды нет, угля нет, час простоял. Где причина? В рабочих. Он незаинтересован, он не хочет работать.

Если чистое судно, без аварий чисто все лето, капитан получает костюм, штаны с разрезом.

13/Х. Утро в Посьете (привелось еще!). Чуть рассветало. Я не спал и чувствовал привычную тоску и с ней желание и вместе с тем страх смерти. И еще бы не чувствовать, если переживаешь во второй раз ни за что ни про что раскулачивание. Потом я встал и как глянул в окошко… куда что девалось! все разошлось в себе, как туман, а там из утреннего тумана в предрассветной морской совершенной тишине выступали черные горы, черные суда…

Вечером ехали мы из Сидеми к Гамову, солнце село за высокую сопку, но пароход шел, сопки менялись, повыше, пониже, подальше голубые, поближе черные, и когда сопка была пониже, то солнце как бы всходило и опять заходило много раз, пока, наконец, не село совсем, и тогда на осеннем оранжевом небе стали там и тут вырастать силуэты лиц с волосами (лицо — из скалы, волосы — лес). Но не надо думать, что это был берег обыкновенный или острова, это был берег до того изрезанный бухтами, что сопки казались как острова, и в несколько рядов, одно за другим, от черного до последнего голубого и оранжевого.

Травы пожелтели. Деревья пережили первый осенний расцвет и теперь, хотя многие не только желтые и красные, но и зеленые, все-таки обрели общий мертвенный тон!

Летний туман (морская капуста навернулась на лаг). Капитан кипит (см. выше). 500 обманутых людей ищут жертву и уже, было, произнесли не один раз по адресу капитана «оппортунист», но капитан не прост: ведь все пароходы на северной линии потерпели аварии, только «Желябов» ходит и какой чистый, все царапины заделаны. Маруся подает и улыбается, в кают-компании даже ГПУ шапки снимает во время еды, а если кто не снимет, Маруся прикажет. Дело в тумане: необеспеченные рабочие не работают (незаинтересованность — вот причина).