Великий Гусляр - Кир Булычев

Удалов включил газовую горелку, разделся. Двойника он не стеснялся. Двойник с удивлением смотрел на большую родинку под правым плечом. Понятно почему - наверняка у него такая же.

– Потерпи, - сказал Удалов двойнику. - Сначала ополоснусь.

– А ты Оболенского точно видел? - спросил двойник.

– Точно, - ответил Удалов. Щадить двойника он не хотел.

– Этого не может быть, - сказал двойник. - Она меня любит.

– Дверь закрой на крючок, - сказал Удалов. - Чтобы Римма случайно не заглянула.

– Объясни, прошу, что это значит? - взмолился двойник.

– Все в свое время, - ответил Удалов, садясь на край ванны и указывая двойнику на табуретку. Теперь они могли говорить, сблизив головы. Головы отражались в зеркале - это было видно обоим, и оба этому дивились. «Ох и молодец Минц, - думал Удалов. - Вот гений человечества!» - «Что творится, - думал второй Удалов. - Неужели я сплю? Или это вражеская провокация?»

Но когда он попытался ущипнуть себя, Удалов сказал ему:

– Не старайся, все это объективная реальность. Я - твой двойник из параллельного мира.

– Ага, - согласился двойник, но вроде бы не понял.

– Где Ксения? - спросил Удалов.

– Развод, - ответил двойник.

– А я в нашем мире с ней живу. И разводиться не собираюсь.

– Долг выше привычки, - сказал двойник.

– Ты меня удивил. Я, конечно, понимаю, что наша Ксения - не подарок. Но когда четверть века отбарабанили вместе... А где Максимка?

– С ней, - кратко ответил двойник. Говорить ему об этом не хотелось. «Ну ладно, - решил Удалов, - мы еще вернемся к этой проблеме».

– А новая, Римма? - спросил он. - Как она тебя подцепила?

– Она секретаршей была. У Самого. А когда я развелся, он мне ее рекомендовал.

– Кто, Белосельский?

– Белосельский?

– Ты что, Колю Белосельского не знаешь? Мы же с ним в одном классе учились. Он у нас предгор!

– Не знаю, - сказал двойник, косясь на дверь. - Тебе уходить пора.

– Что-то у вас здесь неладно, - сказал Удалов. - Я, когда сюда приехал, думал, что все, как у нас. А вижу, что у вас не параллельный мир, а в некотором смысле... перпендикулярный.

– Какой еще мир? Что ты городишь?

– Ты о параллельных мирах разве не слыхал? Известная теория. Наш профессор Минц ее разработал и отправил меня к вам, чтобы одно дельце решить... Ты что отворачиваешься?

– Не знаю никакого профессора Минца, - ответил ему двойник.

– Вот это ты брось, - сказал Удалов. - Этот номер у тебя не пройдет. Сейчас пойду к Минцу, он мне все объяснит.

– Не ходи.

– Почему?

– Нет там Минца.

– Как так нет Минца?

– Нет и - с концами.

– А где же он?

– Где положено.

– Мне трудно поверить глазам, - сказал Удалов. - Ты - это я. И в то же время ты - это не я. Как это могло произойти? У нас и мама с папой одинаковые, и в школы мы ходили одинаково. И характер должен быть одинаковый.

– Я не хочу тебя слушать, - сказал двойник.

– Почему?

– Потому что надо разобраться, на чью мельницу ты льешь воду.

– Ну - воще! - возмутился Удалов. - Сейчас же говори, что произошло в Гусляре, что за катаклизмы такие? И почему ты изменился? То-то я чувствую - Ванда на меня волком смотрела. И Савич. Они не на меня волком смотрели - они на тебя волком смотрели.

– Открой! - раздался голос за дверью. - Открой, мне надо!

Голос принадлежал Римме-секретарше.

– Подожди, кисочка! - испугался двойник. - Подожди, я к тебе выйду.

– Открой, тебе говорят! - воскликнула Римма.

– Что будет, что будет? - двойник стал крутить головой, искать, куда бы спрятать Удалова. Над их головами было небольшое окошко - оно вело на черную лестницу.

– Лезь туда! - шепотом приказал двойник.

– Не полезу!

– Лезь, ты погубить меня хочешь?

Дверь зашаталась - видно, Римма пыталась ее сломать.

– Открой, мерзавец! - вопила она. - Довел меня до инфаркта, это тебе даром не пройдет!

Двойник буквально на руках поднял Удалова, стараясь выпихнуть его через окошечко, но пролезала только голова. Двойник был в такой панике, что не понимал этого, а только шипел:

– Ну же! Скорей! Скорей!

Тут дверь все же распахнулась - не выдержал крючок, и Римма увидела, как ее муж пытается себя же, только совершенно голого, поднять на руках, как Атлант Землю.

От неожиданности двойник выпустил Удалова, тот упал в ванну, двойник на него, а Римма завопила, как зарезанная, и выпала из ванной на спину - снова в обморок.

Удалов поднялся, скользя по мокрой ванне, потер ушибленный бок и помог выбраться из ванны своему обалдевшему двойнику.

Тот лишь вздыхал, охал и не мог сказать ни слова.

И тут со двора послышался резкий звук сирены.

– Меня, - сказал двойник, глядя на распростертое тело жены. - Вызывают. Уже актив начинается, а я здесь...

И в голосе его была полная безнадежность.

Со двора снова донесся звук сирены.

– А ты пойди, - посоветовал Удалов. - Скажи, что не можешь, жена заболела.

– Да ты что? - удивился двойник. - Меня же вызывают! Я опоздал!

– Ну тогда я скажу, - заявил Удалов.

Двойник повис на нем, как мать, которая не пускает сына на фронт. Волоча двойника на себе, Удалов дошел до середины комнаты, но тут вспомнил о своем внешнем виде и, сбросив двойника, завернулся в штору - только голова наружу. Высунулся в окно.

Под окном стоял мотоцикл с коляской. В нем капитан Пилипенко. Давил на сигнал.

– Ты чего? - спросил Удалов. - Весь дом перепугаешь.

– Удалов! - ответил Пилипенко. - Личное приказание - тебя на ковер. Садись в коляску!

– Я не могу, я из ванны! - ответил Удалов. Он почувствовал, что сзади шевелится, вот-вот вылезет на свет двойник, и, не оборачиваясь, оттолкнул его подальше, а сам, сбросив штору, предстал перед капитаном в полной наготе.

– Видишь?

– Мне плевать, - ответил Пилипенко. - Если сам не спустишься, под конвоем поведу.

Тут, видно, нервы у двойника не выдержали, потому что за спиной Удалова раздался крик:

– Иду, спешу! Сейчас!

И послышался топот.

Удалов понял, что в таком состоянии его двойник - не боец. Нет, не боец. Он догнал его у дверей ванной, где двойник замер над распростертым телом Риммы.

– Послушай, - сказал Удалов. - Давай рассуждать спокойно. Нельзя тебе в таком состоянии на актив. Отговорись чем-нибудь.

– Ты ничего не понимаешь! Дело идет о жизни и смерти!

Римма пошевельнулась, попыталась открыть глаза.

– Сейчас она в себя придет, - сказал Удалов. - Если ты ей не сможешь доказать...

– Она к нему побежит! Она меня погубит!