Великий Гусляр - Кир Булычев

А вдруг это моя новая жена, подумал Удалов. Все в этом мире так же как в нашем, только жена у меня не Ксения, а молодая и красивая.

И как только он об этом подумал, он поглядел на женщину совсем другими, можно сказать, хозяйскими глазами. Но в этом выборе что-то смущало, и было неловко перед Ксенией.

– Дай халат, - сказал он, делая еще один шаг вперед.

Женщина отступила, но не столько от страха перед Удаловым, сколько от нежелания о него испачкаться.

Прихожая в доме Удаловых невелика, так что в три шага Удалов достиг входа в комнату и повторил еще громче и смелее:

– Дай халат!

Тут произошло совсем уж странное событие - его халат возник в приоткрытой двери. Он двигался по воздуху, потому что его держала обнаженная мужская рука.

Удалов принял из мужской руки халат и увидел в щели главного архитектора города Оболенского, можно сказать, в одних кальсонах.

– Это что? - спросил Удалов, полностью переключаясь на роль своего двойника.

– А что? - спросила молодая женщина, стараясь закрыть спиной дверь.

«Может, не жена? - подумал Удалов. - Я тут бушую, а она, может, и не жена, а вовсе жена архитектора Оболенского?»

– Что Оболенский там делает? - спросил Удалов.

– Оболенский? - удивилась молодая женщина. - Какой-такой Оболенский?

– Архитектор! - воскликнул Удалов и, отодвинув женщину, распахнул дверь в комнату.

В окне мелькнула темная тень, послышался треск ветвей и глухой удар о землю.

Удалов кинулся к окну.

Оболенский с трудом поднялся с земли и, прихрамывая, заковылял к воротам. Он был полураздет, под мышкой нес недостающую одежду.

– Эй! - крякнул ему Удалов. - Стой! Поговорить надо.

Но архитектор Оболенский даже не обернулся.

Тогда Удалов обернулся к молодой женщине.

– Попрошу объяснений, - сказал он.

– Объяснения? - женщина была возмущена. - Кто ты такой, чтобы давать тебе объяснения!

– А вот такой! - ответил Удалов, потому что не знал, кто он такой.

– Человек в гости пришел, чаю попить.

Видно, не хватило наглости у молодой женщины - в голосе прозвучала попытка оправдаться.

– Чаю попить? - закричал Удалов. - Чаю попить в халате?

– А у него горячей воды нет, - ответила женщина, отступая перед яростью Удалова. - Воды нет, вот и пришел ванну принять. И в конце концов - какое твое дело?

– Какое мое дело? - Удалов понял, что открылась возможность выяснить, кем ему приходится эта женщина. - Ты мне жена или не жена?

– Ну, жена, - ответила женщина. - Ну и что?

– А то, что таких жен душат на месте!

– А ты придуши, придуши, Отелло! Посмотрим, какой ты завтра будешь!

– А мне плевать, какой я буду завтра! - зарычал Удалов и, подняв растопыренные руки, пошел на молодую жену.

Молодая жена отступала в комнату, нагло хихикая и покачивая бедрами. И по этим бедрам Удалов узнал непутевую Римку, что заигрывала с ним на улице. Может показаться невероятным, что Удалов не сразу узнал ее, увидев дома. Но встаньте на его место - придите домой, найдите там молодую малознакомую соседку, облаченную в халат вашей жены, еще посмотрим, сразу ли вы ее узнаете.

Тут Римма завопила, словно он ее уже начал душить.

Бешеными глазами она уставилась за спину Удалова.

А от двери послышался удивленный голос:

– Что такое?

Рот Риммы раскрылся, глаза закатились, и она медленно опустилась на пол.

Удалов тоже оглянулся и увидел, что в дверях стоит он сам, собственной персоной. Только в плаще, костюме и кепке, надвинутой на уши.

– Ты кто такой? - грозно спросил пришедший Удалов.

– Стой, стой, стой! - закричал первый Удалов. - Все в порядке! Все путем. Навожу порядок в нашей семье.

Но тут пришедший Удалов узнал первого Удалова.

Он, конечно, не поверил собственным глазам, потому что зажмурился и долго не разожмуривался.

А молодая жена лежала на ковре у его ног и почти не дышала.

– Слушай меня внимательно! - быстро сказал первый Удалов своему двойнику. Говорил он напористо, чтобы не дать двойнику опомниться. - Я - это ты, тут никакой мистики, одна наука. Все объясню потом. Возьми себя в руки, Корнелий.

– А она? - спросил, не разожмуриваясь, двойник.

– Римма пускай полежит в обмороке, - сказал Удалов. - Ничего не случится. Есть дела более важные.

– Вот это ты брось! - двойник открыл глаза. Характер у него был удаловский, упрямый.

Он резким движением сбросил плащ, присел на корточки возле молодой женщины и взял ее пальцами за кисть руки. Слушал пульс.

– Ну что я тебе говорил? - спросил Удалов. - Нормальный пульс?

– Пульс слабый, - ответил двойник.

– Давай ее на диван положим, - сказал Удалов.

– Я сам, - сказал двойник. - Ты же грязный.

Он поднатужился, поднял крепкое молодое тело и дотащил его до дивана. Молодая жена не проявляла признаков жизни.

Сделав это, двойник обратился к Удалову:

– Ты чего здесь в одних трусах делаешь?

В голосе его прозвучала ревность.

– Не по адресу обращаешься, - ответил Удалов. - Ты не меня подозревай, а того, кто через окно сбежал.

– Через окно? - двойник бросился к окну.

– Нет его там, - сказал Удалов.

– А кто был?

– Кто? Сам небось знаешь.

– Честное слово, не знаю, - ответил двойник.

– Архитектор Оболенский.

– Так я и знал! - сказал двойник. - Козел старый!

– А ты чего хотел? - вскинулся Удалов. - Если старую жену на молодую поменял, учитывай риск. Сам небось не Аполлон.

– Да помолчи ты! - огрызнулся двойник. Он смотрел на свою молодую жену со странным чувством, которого Удалов разгадать не смог.

– Она думала, что ты обедать будешь в буфете, - сказал Удалов.

– Буфет кислотным дождем затопило. Сквозь крышу просочилось. Даже Сам без обеда остался, - ответил двойник. - А ты откуда?

– Знаешь что, - сказал Удалов, - можно, я помоюсь сначала?

– У тебя что, дома своего нет? - спросил двойник.

– Есть, но далеко, в трусах не добежать, - сказал Удалов. - А мне с тобой поговорить нужно.

– О чем? - видно, двойник все еще был в шоке.

– Пойдешь со мной, - сказал Удалов. - Побудешь со мной в ванне, пока я буду мыться.

– Не хочу. Мне на совещание надо.

– Корнелий, не спорь, - разговор у нас секретный. А секретные разговоры лучше вести в ванной, когда там вода течет и никто подслушать не может.

Удалов решительно пошел в ванную, двойник колебался. Молодая неверная жена лежала без чувств, неизвестно было, то ли ее жалеть, то ли убить.

Для начала он накрыл ее пледом, потом все же пошел в ванную.