Дочь леди Чаттерли - Дэвид Лоуренс

Наконец она дошла до своей постели и рухнула на нее точно подкошенная. Она смеялась, плакала, снова смеялась. И все твердила что-то о несбывшихся надеждах.

Пип была в ужасе.

Она вызвала доктора, который лечил ее мать.

В больнице Клэр чувствовала себя счастливой. Она знала, что ее пичкают успокоительными таблетками. Как она сюда попала и сколько здесь провалялась?.. О, какая разница. Теперь ей все едино — дом ли, больница, улица…

На всех ей теперь плевать — и на Робина, и на Жака, и на родителей… Прошлое смешалось с будущим, настоящего просто не существовало. Пустота, невесомость… Она лежала с открытыми глазами, дремала, снова открывала глаза и наблюдала за тем, что происходит в большой, выкрашенной в яркие цвета палате. Наблюдала равнодушно и из далекого далека.

Ей было хорошо там. Где это? Она не знает — там и все. Можно ни о чем не думать, ничего не чувствовать. Рядом умерла женщина, но на Клэр это совсем не подействовало. Девушка справа все время плакала, Клэр не было ее жаль. Умом она понимала, что девушку нужно пожалеть, но в сердце был холод. И пустота.

Но ей не разрешили долго пребывать в апатии. Кто-то из сестер милосердия пожаловался врачу, что Клэр ничего не ест. А зачем ей есть? Все равно ее поглотит пустота.

Доктор — это была седовласая женщина со спокойными серыми глазами — велела привести Клэр к ней в кабинет. Она пыталась вызвать ее на откровенность, но Клэр отвечала односложно, пользуясь всего двумя словами — «да» и «нет».

— У вас был нервный срыв, но вы должны взять себя в руки и вернуться к нормальной жизни, — сказала доктор. — Вы меня поняли?

Клэр кивнула, но только потому, что доктор ожидала от нее утвердительного ответа. Нервный срыв? Ну и что? Она должна взять себя в руки? Возьмет, и что дальше?..

— Вы сестра милосердия, Клэр, а поэтому не имеете права болеть, — сказала доктор. — Вы нужны другим. Если вам самой безразлично состояние вашего здоровья, окружающим это отнюдь не безразлично. Вы меня слышите, Клэр?

Слышать-то она слышит, да только что ей до всего этого? И этой докторше не удастся вернуть ее к нормальной жизни.

— Я и так уже много сделала, — сказала она. — Я переработала, вот отчего и нервный срыв.

Доктор пытливо смотрела на девушку.

— Вы правы, но только частично. У вас великолепное здоровье. Другим досталось не меньше, чем вам, а они выдержали, не сломались. Человеческий организм способен вынести еще и не такие нагрузки. Да, ваша нервная система оказалась самым уязвимым местом, и все равно все зависит только от вас. А вы не хотите помочь себе. Скажите, Клэр, почему вы вдруг взяли и сложили лапки?

Клэр насторожилась. В словах доктора ей чудилась угроза. Зачем этой женщине нужно вытаскивать ее оттуда? Там так легко, так приятно, так…

— Не увиливайте от ответа, Клэр, — теребила ее врач.

— Но я не говорила, что складываю лапки. И к вам в больницу не просилась. Вас послушать, и может показаться, что я увиливаю от выполнения своего долга.

— А разве это не так, Клэр?

— Нет.

Она уставилась в пол и больше не стала отвечать на вопросы доктора.

— Ладно, приходите в четверг, и мы продолжим наш разговор.

В четверг так в четверг. Скорей бы добраться до своей кровати и снова провалиться туда. В госпиталях не хватает сестер милосердия? Ну и что? И вообще что такое — долг?..

Она легла на кровать и расплакалась. Ей было не плохо и не хорошо, а просто никак. Слезы лились сами собой. Намокла подушка, халат, пижама. Ну и пусть себе льются. Глупо плакать, правда? Ну и пусть глупо. Какая ей разница?..

Доктор сказала:

— У вас нет причины плакать, Клэр. Слава Богу, все ваши близкие живы, а ведь многие потеряли в этой войне самых дорогих людей. Я бы посочувствовала вам, если бы и вас постигло подобное горе. Прошу вас, голубушка, перестаньте капризничать и лучше расскажите о себе. О вашем доме, семье, повседневной жизни. У вас есть братья или сестры?..

Эта женщина-врач все время пыталась вытянуть из нее что-нибудь о доме. Клэр долго молчала, но в конце концов сдалась. Рассказала о Глории, потом пожалела, что рассказала, но, увы, было поздно. Пришлось выложить все или почти все. Почему Клэр так не любит свою сестру? — удивлялась доктор. Как можно винить отца за то, что у него была какая-то личная жизнь до того, как он встретил ее мать? У многих есть сводные братья и сестры, даже отчимы и мачехи. А у многих нет родных. Эти люди очень одиноки.

И Клэр вдруг разозлилась на эту самоуверенную женщину-доктора. Да какое она имеет право судить о том, чего толком не знает?

— Вы говорите, те, у кого нет родственников, очень одиноки? Как же вы наивны. Вы не представляете, как одинока я, хоть у меня и живы родители. Они меня совсем не понимают. Да я им и не нужна. Откуда им знать, что для меня хорошо, а что плохо? Ведь они любят не меня, а какое-то абстрактное существо, которое обязано думать, чувствовать и вести себя так, как они. Моя мать говорит, что счастье зависит от того, как мы относимся к другим людям. Отец, я уверена, считает так же.

— А вы, Клэр? Разве вы сами не так считаете? Вот вы страдаете от того, что оказались в изоляции, что вас никто не понимает и не хочет понять. Но ведь человек чувствует себя счастливым только если отдает себя кому-то другому. Тому, кого любит. Не может быть, Клэр, чтобы вы никого не любили.

— Я не способна любить. Не способна…

И Клэр снова расплакалась.

Ей казалось, она ненавидит эту седовласую докторшу с мудрыми серыми глазами, но разговоры с ней увлекали все больше и больше, и скоро Клэр стала поверять ей свои тайны. Рассказывая о своих злоключениях, она все больше и больше приходила к выводу, что не так уж они и страшны, как представлялось раньше. Доктор уверяла, что все ее беды происходят от того, что она еще не встретила избранника сердца. Наклонности у нее вполне здоровые, говорила она, — ведь недаром же ей противна одна мысль о Джоу Элбисс. Она, Клэр, еще так молода, и непременно повстречает истинную любовь.

Девушка грустно смотрела на свою пожилую собеседницу

— Вы точно знаете, что повстречаю? — недоверчиво спросила она.

Доктор улыбнулась.

— Да. Это я знаю точно. Природа возьмет свое. Именно природа, хоть вы и не любите это слово. Наступит день, и вы встретите человека, которому захотите отдать всю себя без остатка. Сначала вы отдадите ему все ваши чувства и помыслы, потом поймете, что этого мало, и отдадите ему свое тело тоже. Это непременно случится. И, уверяю вас, скоро. Очень скоро. Не надо искать своего суженого в каждом встречном мужчине. Это бесполезное занятие. Мало того, каждый раз, разочаровываясь в мужчине, вы теряете частичку собственной души. Будьте терпеливы, Клэр. Ждите своего часа. Любовь настигнет вас как гром среди ясного неба. Но только, умоляю вас, не торопите события.