Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Целиком и полностью, сэр Генри.

— С кем вы связались в Париже? По какому телефонному номеру?

— При всем уважении, сэр, я поклялся хранить его в тайне.

При этих словах Джонатан Лемюэль воздел взгляд к потолку.

Сайкс, взяв себя в руки, положил конец возникшей короткой паузе.

— Что это было, мистер Причард?

— Мой племянник и я являемся частью международной организации, в которой задействованы величайшие лидеры мира, и мы поклялись не выдавать секретов.

— Боже правый, он верит в это, — пробормотал сэр Генри.

— О, ради всего святого, — простонал Лемюэль, опустив голову. — Наша здешняя телефонная служба не самая запутанная, особенно когда речь идет об общественных телефонах, одним из которых, я так полагаю, вы и должны были воспользоваться — в течение дня этот номер можно установить. Почему бы просто не предоставить его сэру Генри сейчас? Ему, очевидно, нужно знать его как можно скорее. Какой тут может быть вред?

— Вред, сэр, может быть причинен нашим вышестоящим людям в организации — это было доходчиво объяснено мне лично.

— Как эта ваша международная организация называется?

— Я этого не знаю, сэр Генри. Это часть конфиденциальности, как вы не понимаете?

— Боюсь, это вы не понимаете, мистер Причард, — сказал Сайкс дрожащим от злости голосом.

— О нет, сэр Генри, я понимаю, и я вам это докажу! — парировал заместитель, бросив после этого взгляд отдельно на каждого, будто желая внушить скептическому Сайксу и изумленному адвокату, а также своему любимому племяннику свою правоту. — На мой личный счет здесь, в Монтсеррате, была переведена большая сумма денег из частного швейцарского банка. Инструкции были точны, но достаточно растяжимы. Деньги должны были быть использованы в целях выполнения данных мне заданий… Транспорт, развлечения, жилье — мне сказали, я имею полную свободу действий, но, конечно, я храню полную запись всех своих издержек, как подобает второму офицеру иммиграции… Кто, как не очень серьезные люди, могли доверить человеку, которого они знали только по безупречной репутации и завидной должности?

Генри Сайкс и Джонатан Лемюэль снова переглянулись, к их изумлению и неверию теперь присоединилось и легкое смятение. Сэр Генри наклонился вперед над столом.

— Помимо этого, так скажем, тщательного наблюдения за Джоном Сен-Жак, потребовавшим очевидных услуг вашего племянника, получали ли вы еще какие-нибудь задания?

— Вообще-то нет, сэр, но я уверен, что как только наши руководители увидят, как качественно я справился с этим заданием, вскоре последуют и другие.

Лемюэль приподнял ладонь на несколько дюймов от подлокотника, чтобы приостановить покрасневшего Сайкса.

— Скажите мне, — сказал он быстро, мягко, — эта большая сумма денег, посланная вам из Швейцарии, насколько была она велика? Ее величина не имеет юридического значения, но сэр Генри может в любой момент от имени Короны позвонить в ваш банк, так что будьте добры, скажите нам.

— Триста фунтов! — ответил Причард-старший с гордостью.

— Триста?.. — слова застряли в горле защитника.

— Не очень-то впечатляет, а? — пробормотал сэр Генри и молча отклонился назад.

— А приблизительно, — продолжил Лемюэль, — какие были ваши расходы?

— Зачем же приблизительно? Все точно, — кивнул заместитель директора по иммиграции, доставая из нагрудного кармана униформы блокнот.

— Мой замечательный дядя всегда точен, — вставил Бакингэм Причард.

— Спасибо, племянник.

— Сколько? — поторопил адвокат.

— Ровно двадцать шесть фунтов пять шиллингов, английскими, что эквивалентно ста тридцати двум западно-карибским долларам, последние округлены до ближайшего целого по последнему курсу обмена валют — то есть я отбросил сорок семь центов.

— Поразительно, — выдавил Сайкс в изумлении.

— Я сохранил все чеки, — продолжал заместитель, набирая обороты. — Они заперты в несгораемом шкафу в моей квартире на Олд Роуд Бэй и включают следующее: семь долларов и восемнадцать центов за местные звонки в «Транквилити» — я не пользовался моим официальным телефоном; двадцать три доллара шестьдесят пять центов за дальний звонок в Париж; шестьдесят восемь долларов восемьдесят центов… ужин для меня и моего племянника во Вью Пойнт — бизнес-конференция, можно сказать…

— Достаточно, — прервал его Джонатан Лемюэль, вытирая платком пот с черного лба, выступивший несмотря на отлично справляющийся со своей работой вентилятор.

— Я готов подтвердить все, когда потребуется…

— Я сказал, достаточно, Сайрил.

— Также не могу скрывать, что не согласился на предложение таксиста завысить цифру, указанную в чеке, и раскритиковал его, как официальное лицо.

– Хватит! — прогремел Сайкс. Вены выступили на его шее. — Вы оба — идиоты высшей пробы! Подумать только — даже предположить, что Джон Сен-Жак — преступник, просто возмутительно!

— Сэр Генри, — вступил Причард-младший. — Я сам видел, что случилось в «Транквилити Инн»! Это было ужасно! Гробы на пристани, часовня разрушена, правительственные катера вокруг нашего мирного острова — выстрелы , сэр! Пройдут месяцы, прежде чем мы полностью восстановим нашу работу.

— Вот именно! — бушевал Сайкс. — И вы верите, что Джонни Сент-Джей стал бы сам уничтожать свою собственность, его собственное дело?

— Ну, и не такое бывало в криминальном мире, сэр Генри, — сказал Сайрил Сильвестер Причард со знающим видом. — За время своей службы я много историй слышал. То, что только что описал мой племянник, называется диверсионной тактикой, призванной создать иллюзию того, что негодяи сами стали жертвами. Мне хорошо все объяснили.

— О, объяснили, правда? — вскричал бывший бригадир британской армии. — Что ж, позвольте мне объяснить вам кое-что еще. Вас одурачил международный террорист, которого разыскивают по всему миру! Знаете ли вы, какое наказание предусмотрено за помощь и поддержку такого киллера? Я скажу прямо, на случай, если это ускользнуло от вашего внимания: принимая во внимание вашу официальную должность — это, конечно же, расстрел или, менее милосердно, публичное повешение! А теперь, какой был тот чертов номер в Париже?

— При таких обстоятельствах, — промямлил заместитель, собирая все оставшееся достоинство, в то время как его дрожащий племянник схватил его левую руку, и дрожащей рукой потянулся за блокнотом. — Я его запишу для вас… Надо попросить к телефону черного дрозда. По-французски, сэр Генри. И сказать несколько слов, сэр Генри. По-французски, сэр Генри.

Джон Сен-Жак в сопровождении вооруженного охранника, одетого как праздничный гость, в белые слаксы и свободный, мешковатый белый льняной пиджак, вошел в библиотеку их нового укрытия, имения на берегу Чесапикского залива. У дверей стоял другой охранник, мускулистый мужчина средних размеров с четкими резными испанскими чертами лица; он указал на телефон на большом столе из вишневого дерева.

— Это вас, мистер Джоунс. Директор.

— Спасибо, Гектор, — сказал Джонни, замедлив шаги. — Скажи, а это «мистер Джоунс» обязательно?

— Ровно настолько, насколько обязательно «Гектор». На самом деле меня зовут Роджер… или Дэниэл. Как угодно.

— Усек.

Джонни подошел к столу и поднял трубку.

— Холланд?

— Номер, который раздобыл твой друг Сайкс, «слепой», но полезный.

— Как сказал бы мой зять, прошу тебя, говори по-английски.

— Это номер телефона в кафе на Мараисской набережной Сены. Пароль — позвать черного дрозда — un oiseau noir — и кто-то должен откликнуться. Если дрозд на месте, контакт состоялся. Если нет — надо попытаться позже.

— Чем он полезен?

— Мы попробуем, и не один раз, а внутри будет наш человек.

— Что еще происходит?

— Мне кажется, я уже достаточно рассказал.

— Черт тебя побери!

— Мари сообщит тебе последние новости.

– Мари?

— Сейчас летит к вам. Она чертовски зла, но при этом успокоенная жена и мать.

— Что ее так разозлило?

— Я заказал ей несколько долгих перелетов низким классом…

— Ради всего святого, почему? — сердито перебил брат Мари. — Нужно было послать за ней хоть целый самолет! Она значит больше, чем любой тупица в Конгрессе или вашем правительстве, а ты ведь за ними посылают самолеты. Я не шучу, Холланд!

— Эти самолеты посылаю не я лично, — спокойно ответил директор. — Другие посылают. А те, что посылаю я, возбуждают слишком много вопросов и любопытства на международной почве, и это все, что я скажу об этом. Ее безопасность важнее ее комфорта.

— Остановимся на этом, honcho .

Директор помолчал, подавляя раздражение, в поиске нужных слов.