Воспоминания товарища Обер-Прокурора Святейшего Синода князя Н.Д. Жевахова - Николай Давидович Жевахов

Вот, приехал я к о. Егору и хотел по душе с ним поговорить. Приехал нарочно в будний день, чтобы у батюшки было бы больше свободного времени и чтобы не тревожить его в воскресный день. Нужно было из Белева шестьдесят верст проехать на таратайке, и, выехав в 6 часов утра, я только к вечеру доехал. Прихожу к нему в домик, а мне говорят — батюшка в церкви. Иду в церковь, а она битком набита народом, все то с бутылками, то с кувшинами, то с какими-то банками, стоят. Спрашиваю, почему это, и мне говорят, что батюшка освещает воду, после чего она становится целебной, и больные выздоравливают.

И точно, это была правда, иначе бы не ездили к нему за водою…

Пробираюсь я ближе к батюшке, через толпу, и вот слышу:

«Батюшка, у меня на прошлой еще неделе корову украли; где мне ее искать?» — спрашивает о. Егора мужик. А о. Егор отвечает: «Вот подожди, спрошу Бога; приди завтра, завтра скажу»… Приходит этот человек на другой день, и батюшка говорит ему: «Твою корову увел такой-то в соседнее село! — и называет батюшка и вора, и то село, — пойди к уряднику и забери корову: она невредима»… Слышу и такой вопрос: «Батюшка, за меня сватаются двое, да не знаю, за кого выходить; за кого скажешь, за того и пойду»…

Батюшка тут же отвечает: «Сохрани Боже выходить за Степана, он душегуб; а выходи за Петра; он, хотя и бедный, но с ним спокойно проживешь», — и счастливая девка почти бегом выбежала из храма…

Видите ли, что делает благодать Божия, какая сила у молитвы!.. Так вот о таких-то священниках газеты не пишут, а знают о них только те, кто сам ищет их…

А о священнике Алексее Гневушеве, села Бартсурман, Симбирской губернии, Курмышского уезда, ничего не слыхали?» — спросил я.

«Нет, тоже не слышал», — ответил солдат.

«О.Егор и поныне здравствует, а о. Алексей Гневушев скончался 85 лет еще в 1848 году. А был он современником Преп. Серафима, который говорил про него: «Вот труженик, который, не имея обетов монашеских, стоит выше многих подвижников. Он как звезда горит на христианском небосклоне»… Так вот этот о. Алексей был истинно святым… Однажды даже он воскресил мертвого», — сказал я.

«Да не будто?» — изумился солдат.

«Теперь этому могут и не поверить; так далеко ушли люди от Бога; а, между тем, Сам Господь наш Иисус Христос сказал, что если люди будут иметь веру хотя бы в горчишное зерно, то станут творить даже более того, что творил Сам Спаситель… Святые это и доказали своею жизнью и подвигами; они и по водам ходили, и мертвых воскрешали, и из огня невредимыми выходили, и стихии земные укрощали, и никто-то тогда не удивлялся этому, потому что все знали, что Господь был и остался тем же, а переменяются только люди… А для верующего все возможно, по слову Спасителя»…

«А кого же воскресил батюшка?» — спросил солдат.

И в ответ на его вопрос, я рассказал ему об этом необычайном факте, переданном мне иеромонахом Памвою в Оптиной Пустыни и сохранившемся в мельчайших подробностях в моей памяти.

Глава 91. Воскрешение мальчика

«Умер в приходе священника Гневушева мальчик лет двенадцати…

Он точно родился ангелом; так его все и считали за ангела… Куда бы он ни приходил, он везде приносил с собой небо… Прибежит он в какую-либо избу, а там мужики дерутся, или бабы таскают одна другую за волосы… Постоит он молча на пороге и слова никому не скажет… Только из лучистых глаз его точно свет небесный так и искрится во все стороны. И как увидят его, так мигом все стихают… А как стихнет все, он и улыбнется… Да как?.. Так, будто вспыхнет весь и озарит своим сиянием и сделается сам таким ясным, да светлым, что тьма греховная, людская пред ним и растает, точно ее и не было, и начнут люди обниматься, и плакать, и просить прощения, перед тем чуть не убив друг друга… А мальчик вспорхнет и побежит к другому куда-нибудь… И заметили люди, что он неспроста бегал и не наугад выбирал тех, до кого бегал, а всегда являлся туда, где шли споры, да драки; заметили они и то, что стоило мальчику показаться, чтобы водворялся мир… Вот и прозвали они его ангелом… Он и точно был похож на ангела: золотые кудри свисали ему на плечи; а глаза были большие, синие; как улыбнется, так весь и засияет; только не было крыльев, а то совсем был бы ангел, тоненький такой и стройный… К тому же он и никогда ни с кем не разговаривал, а только молчал, да смотрел пристально, точно насквозь все видел…

И порхал он из одной избы в другую; только от винной лавки убегал и даже близко к ней не приближался… И никто не слышал от него ни одного слова, разве родителям своим что-нибудь скажет… А родители его были простые крестьяне, ничего не понимали, что он говорил, а только молились на него, как на святого… Да и мудрено было его понять, когда он говорил о небе, а не о земле, рассказывал, что ему говорили ангелы…

Вот случилось в селе какое-то торжество… Перепились мужики, и пошел разгул по всему селу, и продолжался он чуть ли не целую неделю, и кончился он как всегда, побоищем; летели чубы и космы во все стороны.

А мальчик взял, да и умер… Тут только протрезвились мужики, и поднялся такой вопль, что хмеля как не бывало… Рвали они себе волосы на голове, винили себя за смерть мальчика; бабы выли и причитали, и все село, окружив избу родителей мальчика, днем и ночью не расходилось, а все каялось перед Богом, забыв и о работе, и о своем хозяйстве… А мальчик, точно живой, лежал в гробике, и сквозь закрытые глазки его светилась улыбка… Как посмотрят на него, так то одного, то другого без чувств и вынесут из избы… И целую неделю не хоронили его, пока не показались уже признаки разложения, и на ручках появились зеленые пятна… Тогда понесли гробик в церковь… Началось отпевание… От слез и рыданий не могли ни священник служить, ни певчие