Тень Великого Древа - Роман Евгеньевич Суржиков

  Видите ли, Инжи, мои императорские дела сильно разладились. Орда шаванов вторглась из Альмеры, причем с Перстами Вильгельма в руках. Адриан воскрес и тоже идет на столицу. Генералы переметнулись к нему, всей моей королевской рати осталось только два состава… Но один умный паренек утверждает, что все – мелочи в сравнении с узником Уэймара. Пауль – главная беда, остальное – пустяки.

Инжи встрепенулся:

- Так Пауль – это узник Уэймара?! Он служит графу Шейланду.

- Вспомнили его?

- Да нет же. Я был с парнями Мартина, а у Виттора – своя бригада, он ее нам не показывал. Не больно-то доверял младшему брату, секретничал как мог. Так что сам я этих графских парней почти не встречал. Но вот про узника слыхал кое-что.

- Что именно?

Инжи огладил усы.

- Мартин, бывало, говорил о нем. Никогда не звал по имени, только «узник», или – «этот». Надо сказать, детка, граф Виттор Шейланд – трус, каких мало: конь заржет – он обмочится. А вот Мартин – жилкой-то покрепче, дерзкий, удалой. Но двух человек он боялся до дрожи: братову птичку – леди Иону, а еще больше – узника. Про этого мог говорить только спьяну и в темноте. Шептал, дескать, службу Пауля граф Виттор купил жуткой ценою, даже сказать нельзя. Душу продал Темному Идо, чтобы узник ему покорился. Но даже так – нет гарантий. Не ровен час, предаст Виттора узник. Мартин брату много раз говорил: выгони его или убей, но брат – ни в какую. Узник графу Виттору пообещал что-то очень сладкое: то ли неуязвимость, то ли вечную жизнь. Потому-то Мартин затеял свои опыты, от которых и ты немножко пострадала. Он хотел сам открыть секрет неуязвимости – чтобы Виттору отпала нужда в узнике.

- Стало быть, узник вдохновил Мартина? Упомянул средство для бессмертия, и тот решил найти рецепт?

- Вроде того. Мартин считал, что все дело в крови. Говорил: нужна смесь сильных кровей - крепких парней, юных девиц, родовитых дворян, самого узника… Смешать это как-нибудь, и выйдет средство. Но Мартин не знал, сколько нужно того и сего. И кровь узника едва мог добыть. Скоблил по щепотке с пыточных инструментов да со стен камеры, где Пауля держали…

- Какая мерзость, - не вытерпела Мира. – Довольно о крови. Что-то еще вспомните?

- Однажды, детка… Только однажды и только мне Мартин сказал такое, что хоть Ульяне молись. Проговорился он, что узник – нездешний. Прибыл откуда-то: наверное, из идова царства. И Мартин в детстве видел кое-что – он не смог описать, сильно страшно было. Даже слегка тронулся умом, когда увидал. Но одно помнит ясно: узник – не человек, а демон в людском обличье.

Мира изменилась в лице, и Инжи хлопнул ее по плечу:

- Ты только не робей, детка! Узник же к тебе не имеет вопросов. Он с графом Виттором на севере куролесит. А коль придет сюда – тоже ничего, придумаем что-нибудь.

- Придумаем?.. – уточнила Минерва.

- Ну, на покой мне еще рано. А у тебя, вижу, не идут дела – вот и возьми меня советником, или кем-то вроде. Помогу тебе все уладить. Если не выйдет – хотя бы научу сбежать…

* * *

Однажды боги решили создать самое умильное место на свете. Немного подумав, они сотворили устеленную пуховым пледом корзинку, в которой дремлют шестеро котят. Потом боги подумали еще – и создали городок Часовня Патрика.

Он идеально вписан в ложбинку меж двух холмов. На левом холме цветет яблочный сад, на правом – вишневый. Въезд в городок преграждает ров с кувшинками и белыми гусями. За рвом стоит стена, сложенная из светлого камня, так густо усыпанная башенками, что напоминает пряничный замок. Над стеной виднеются крыши домов: все до одной островерхие, снабженные флюгерами или жестяными фигурками, показывающими, чье это жилище. Самая высокая, словно королева крыш, поднимается башня ратуши, увенчанная блестящим циферблатом в виде солнца. Рука об руку с королевой гордо высится король: шестигранный шпиль, покрытый мозаикой. Это свод той часовни, что дала имя всему городку. Сама-то церквушка невелика, но шпиль красив, как павлиний хвост. Говорят, ему завидуют даже в Ардене.

С первого взгляда на Часовню Патрика императрица поняла, насколько устала от всего большого. Огромная Фаунтерра, гигантский дворец, могучие враги, великие события… Крошечный городок с мозаиками, башенками и гусями пролился бальзамом на ее душу. Вдобавок Минерве доложили, что на узкой улочке за церковью имеется кофейня с одним-единственным маленьким столиком. Ее величество пришла в полный восторг, и, вероятно, восхищалась бы всю дорогу до кофейни, если б происшествие не отвлекло ее мыслей. Привратник на въезде в город остолбенел от изумления: императрица, Несущая Мир, собственной персоной, боги святые!.. Он, поди, грохнулся бы наземь, если б не упирался в брусчатку древком алебарды. Владычица уже уехала довольно далеко, когда привратник избавился от паралича и кинулся вдогонку:

- Ваше величество, постойте! У меня письмо!.. Для вашего величества!..

{ Лазурные гвардейцы приняли у него конверт и передали Минерве. Она осведомилась:

- От кого?

- Не могу знать. В прошлый вторник кто-то обронил у ворот. Я заметил, но поздно. Гляжу: лежит кошелек, в нем глория, конвертик и записка. Я к переписчику: «Что там говорится? Может, сказано, кто потерял?» Он прочел: «Дирк, возьми монету себе за труды, а письмо отдай владычице, когда она приедет». А Дирк – это же я, вот и взял монету. Что вы приедете – я не верил, но письмо на всякий случай сохранил. И вот нынче смотрю: святые боги!..

Мира открыла конверт. На листе бумаги красовалось стратемное поле и один ход алой искры.

Десятью минутами позже ее величество вошла в часовню. Здесь было тихо и приятно, как зимой под одеялом. Пахло ладаном, плясали огоньки в лампадках, красочные лучи из витражных окон ласкали лики святых. Малочисленные прихожане попадали на колени перед императрицей. Она осенила их спиралью, попросила встать и продолжать молитву, и простить ее за вторжение. Святой отец выбежал ей навстречу, чуть не запутавшись в собственной рясе.

- Отче, ради Янмэй, извините, что всполошила всех! Мне только нужно спросить у вас: нет ли для меня письма?

Священник погнал служку в подсобное помещение, а сам сбивчиво поведал, что да, как ни странно, есть! Третьего дня после утренней службы в дароносице обнаружилось целое богатство: поверх обычных медяков и агаток лежало два золотых! А кроме того, конверт с надписью: «Молюсь о