Сталин шутит… - Лаврентий Гурджиев

…Большевистское правило подбора работников исключает возможность обывательски-мещанского подхода, исключает возможность подбора работников по признакам семейственности и артельности… Допустим, что товарищи Мирзоян и Вайнов в силу тех или иных обстоятельств будут переведены из места нынешней их работы в какие-либо другие места. Как они должны поступить в таком случае в отношении своих “хвостов”? Неужели им придется снова перетаскивать их в новые места своей работы?»

26

20 января 1938 года в Кремле был устроен прием для депутатов Верховного Совета СССР. Произнося тосты, Сталин выступил перед собравшимися несколько раз. Существуют неодинаковые записи его выступлений в тот день. Смысл их, однако, един и ясен, как ясно и то, что они были пересыпаны добрыми шутками и самоиронией.

«Товарищи, я слова не просил, но раз мне его дали, я его использую. (Шумные аплодисменты.)…После героев гражданской войны я больше всех люблю наших летчиков. (Горячие аплодисменты.) Вы уж простите меня, товарищи, это моя слабость. (Одобрительный смех, шумные аплодисменты.) Все, что угодно, могу пойти на любые уступки, но чтобы наших летчиков обижали, этого я не могу допустить». (Шумные одобрения всех присутствующих.)

В этот момент находившийся в зале прославленный советский авиатор и депутат Валерий Чкалов громко заявил: «Мы никогда ни перед кем не отступим!». На что Сталин ответил:

«Чкалов ошибается… Ленин нас учил – плоха та армия, которая научилась наступать, но не научилась отступать… Вы знаете, как я тигром встаю, чтобы не обидели наших летчиков. За наших летчиков, которые идут в наступление первыми и которые, в случае необходимости, отступают последними! (Возгласы одобрения.) Товарищ Чкалов, я думаю, мы друг друга поняли».

Предваряя свое дальнейшее выступление, Сталин с долей лукавства обронил:

«Товарищи, рискуя вам окончательно надоесть, я все же хочу сказать еще несколько слов… Я вынужден торопиться, значит начинаю стареть».

27

Политбюро ЦК на своем заседании в октябре 1938-го рассматривало вопросы партийной пропаганды в связи с выходом одного из самых значительных научно-политических трудов эпохи сталинизма – «История ВКП(б). Краткий курс». Он соединил в концентрированном и доходчивом виде не только собственно историю величайшей политической организации современности, но и самую передовую материалистическую философию.

Сталин, принимал активное участие в написании труда. Тем не менее он достаточно скромно, хотя в то же время объективно оценивал его. При этом он раскритиковал некоторых историков. Во-первых, за ненаучность их подхода к исследовательской работе. Во-вторых, за элементарное подхалимство. Как обычно, его насмешка била не в бровь, а в глаз.

«…Одни изучают историю партии и не считают себя обязанными Маркса изучать, другие изучают диалектический материализм и не считают себя обязанными изучать историю партии.

И вот теперь… переполох: есть история партии, есть исторический материализм – две разные дисциплины… (Так привыкли полагать историки прежней школы. – Л.Г.) Вот это функциональное расщепление, оно и помутило сознание людей, и поэтому они считают выход курса истории партии величайшим событием.

Никакого величайшего события здесь нет. Но так как вы расщепили (коммунистическое учение. – Л.Г.) на части – на историю партии, на диалектический материализм, на исторический материализм, никто не хочет все эти дисциплины изучать (в их органичной совокупности. – Л.Г.). Вот и получился переполох в головах людей. А между тем эта книга замечательна тем, что она все это объединяет».

На том же заседании Сталин высмеял неправильное отношение к понятию интеллигенция, свойственное ряду партработников. Ведь некоторые из них кичились своим пролетарским происхождением, хотя давно перестали быть пролетариями. Любопытно, что в связи с этим он помянул Н.С Хрущева.

«Мы привыкли узкопартийные кадры называть просто кадрами… А что касается всех остальных, мы их называем несколько презрительно – служащими…Без этих служащих, без этой интеллигенции, без людей, которые живут интеллектом, государство существовать не может. Ни один класс не может удержать власть и руководить государством, если он не сумеет создать своей собственной интеллигенции, т. е. людей, которые отошли от физического труда и живут умственным трудом. Товарищ Хрущев думает, что он до сих пор остается рабочим, а между тем он интеллигент». (Веселое оживление в зале.)

28

10 марта 1939 года в Москве открылся XVIII съезд ВКП(б) – последний предвоенный партсъезд. Как и полагается, с отчетным докладом выступил Генеральный секретарь ЦК И.В. Сталин. Большое внимание он уделил международной обстановке. Это вполне понятно: надвигалась вторая мировая война. Вождь снова и снова разоблачал провокаторскую политику западных «демократий» и агрессивную сущность западного же фашизма. Несмотря на всю тревожность положения, он не пренебрег иронией в отношении врагов Советского Союза.

«Характерен шум, который подняла англо-французская и североамериканская пресса по поводу Советской Украины. Деятели этой прессы до хрипоты кричали, что немцы идут на Советскую Украину, что они имеют теперь в руках так называемую Карпатскую Украину, насчитывающую около 700 тысяч населения, что немцы не далее, как весной этого года, присоединят Советскую Украину, имеющую более 30 миллионов, к так называемой Карпатской Украине. Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью… спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований.

Конечно, вполне возможно, что в Германии имеются сумасшедшие, мечтающие присоединить слона, то есть Советскую Украину, к козявке, то есть к так называемой Карпатской Украине… Разве неясно, что смешно и глупо говорить серьезно о присоединении Советской Украины к так называемой Карпатской Украине? Пришла козявка к слону и говорит ему, подбоченясь: “Эх ты, братец ты мой, до чего мне тебя жалко… Живешь ты без помещиков, без капиталистов, без национального гнета, без фашистских заправил – какая ж это жизнь… Гляжу я на тебя и не могу не заметить – нет тебе спасения, кроме как присоединиться ко мне… Ну что ж, так и быть, разрешаю тебе присоединить свою небольшую территорию к моей необъятной территории…”»

29

Как уже говорилось, Сталин любил летчиков. Питал слабость к некоторым другим профессиям. Уважал людей смелых, честных, деловых. Есть масса свидетельств того, что он не переносил лжецов, льстецов, карьеристов и прочих малоприятных персон. Но мало кто упоминает, что Сталин не жаловал толстяков. О его отношении к худощавым ни я, ни кто-либо другой ничего сказать не может. Но если серьезно, то под образом тучного начальника вождь, несомненно, подразумевал определенный тип зазнавшегося (а то и зажравшегося) руководителя.