Чаша бессмертия - Даниэл Уолмер

— А такая игра, как сегодня? — продолжала Сэтлл. — С тобой у нас получился полный конфуз, мы признаем это, но ведь сколько раз до тебя мы проделывали эту забаву с успехом!.. Раза два наши возлюбленные кавалеры с воем и вздыбленными на макушке волосами уносились прочь, и отец с тех пор их больше не видел… Один раз громадный шемит с бычьей шеей грохнулся в обморок, и нам пришлось обливать его водой, приводя в чувство, чуть ли не до рассвета!.. Но зато трое, — помнишь, Иглл? — ничуть не испугались, но даже обрадовались, и с каждым из них мы провели поистине упоительную ночь! Никто из них не обижался на нас и не хватался в ярости за подсвечник, как ты, киммериец!

— Пожалуй, я бы тоже обрадовался и провел с вами неплохую ночку, — честно ответил Конан и вздохнул, сожалея об упущенной прекрасной возможности. — Если б только вы не представили это как магию! Мало что в жизни приводит меня в такое бешенство, как магические штучки и выкрутасы. Врр! — Киммериец передернул плечами. — Несчетное число колдунов и черных магов переправил я в область Серых Равнин, и, клянусь Кромом, это всегда было трудным и омерзительным занятием!..

— Но ведь мы не знали! — вздохнула Сэтлл. — Мы ведь тоже люди и тоже иногда ошибаемся.

— И все-таки Майгус — старый чудак! — заявил Конан. — Вместо того, чтобы зарываться по уши в свои книги и гороскопы, ему следовало бы поискать вам хороших женихов. Стоит ему свистнуть, и отбоя не будет от самых знатных! Иначе вы доиграетесь до один Нергал знает чего — от безделья и скуки.

— О, это давняя мечта отца! — воскликнули Иглл и Сэтлл хором и хором же рассмеялись.

— Не спрашивал ли он тебя, Конан, о брате-близнеце? — поинтересовалась Иглл, отсмеявшись.

— Кажется, да. Спрашивал.

— Он задает этот вопрос всем мужчинам, бывающим в нашем доме. От пятнадцати лет до пятидесяти. Он очень давно и очень страстно мечтает выдать нас замуж. В мечтах и во сне он рисует гороскопы своим многочисленным внукам и распределяет между ними свое наследство… Но вот незадач — близнецов разлучать нельзя, невозможно. Он может выдать нас замуж лишь за таких же неразлучников. Мы живем здесь уже пять лет, но за это время не услышали ни об одном близнеце, во всяком случае, неженатом. Бедный наш отец совсем отчаялся.

— Я слышал, что в Зембабве правят два короля-близнеца, — сказал Конан. — Вам стоит только отправиться туда и стать королевами!

Сестры совершенно одинаково поморщились.

— Разумеется, мы тоже слышали о королях Зембабве! И еще о том, что у каждого из них пяток жен, с которыми обращаются немного получше, чем с рабынями, и немного похуже, чем с лошадьми. Хорошую же судьбу желаешь ты нам, наш добрый киммериец!

— Может быть, я немного туповат, — сказал Конан, — но никак не могу уяснить, почему — разорви меня Кром! — близнецам нельзя разлучаться?! Что случится такого страшного, если вы выйдете замуж и будете жить в нескольких днях пути друг от друга? Что, от этого поблекнет ваша красота? ослабеет ум?.. заболит головка?.. А, понимаю! Придет конец вашим очаровательным играм!

Иглл и Сэтлл переглянулись, словно спрашивая друг друга, стоит ли им открывать киммерийцу свою главную тайну. Иглл решительно кивнула.

— Взгляни-ка сюда! — велела она Конану.

Привстав с места, на котором сидела, она протянула вперед руку и занесла ее над одной из свечей. Язычок пламени коснулся середины ладони. В тот же миг Сэтлл громко охнула и затрясла рукой.

— Взгляни-ка сюда! — повторила Иглл, на этот раз протягивая ладонь киммерийцу.

Конан увидел вздувшийся пузырь ожога.

— А теперь взгляни на мою! — воскликнула Сэтлл. По ее сморщившемуся лицу текли обильные слезы.

Волдыря на ладони не было, но было сильное покраснение.

— Только мне при этом гораздо больнее! — всхлипнула Сэтлл.

— Зато когда тебя укусила змея прошлым летом, ты поправилась уже на третий день, меня же лихорадило чуть ли не пол-луны! — возразила Иглл.

— Зато когда ты в детстве сломала ногу и спокойненько отлеживалась потом в постели, мне приходилось ковылять по дому на костылях и при этом чувствовать, как горят мои бедные кости! А потом, когда ты все еще лежала, я уже танцевала на балах, и должна была не стонать и улыбаться своим кавалерам!..

— Зато ты…

— Хватит, хватит! — прервал их излияния киммериец. — Это, конечно, забавно, что вы мне показали. Не сомневаюсь, что вы и еще кое-что можете в этом роде. Скажем, читать мысли друг друга или причесывать друг другу волосы на расстоянии десяти шагов… Но все-таки отчего вам нельзя разлучаться? Выберите себе таких мужей, которые дадут вам обещание не бить вас, не ломать кости и не прижигать огнем, — только и всего!

— Он не понял ничего, Сэтлл.

— Не понял, Иглл!

— А вот так? Может быть, так будет понятней? — Иглл внезапно придвинулась к Конану, обняла его гибкими, горячими руками и впилась страстным поцелуем в губы.

Голова киммерийца закружилась, пальцы впились в плечи девушки…

После долгой и сладкой паузы в разговоре Иглл резко вывернулась из его рук и вернулась на прежнее место.

— Ну и что? — спросил Конан, отдышавшись.

— Ничего. Просто у нее, — Иглл кивнула на сестру, отчего-то порозовевшую, — голова сейчас кружилась больше, и сердце билось сильнее.

— И все-таки я не могу до конца понять… — упрямо забубнил в очередной раз киммериец.

Глава четвертая

Не успел Конан как следует выспаться после столь волнующей и наполненной событиями ночи, как служанка, некрасивая и неразговорчивая, разбудила его, постучав в дверь и сообщив, что с ним желает побеседовать хозяин дома.

Проклиная про себя почтенного Майгуса, которому приспичило видеть его в такую рань (тут киммериец ошибался: было уже не рано, и солнце успело вскарабкаться почти на треть своего дневного пути), Конан глотнул холодного яблочного сока, сполоснул лицо ледяной водой и прошел в гостиную.

Почтенный звездочет встретил его в том же бархатном мятом халате, что и в первый раз. Было похоже, что он вообще никогда не снимал с себя это одеяние. Пухлые щеки его втянулись и пожелтели еще больше, под глазами висели серые мешки, и весь вид выражал крайнее изнеможение.

Забравшись в мягкое кресло с ногами и изогнувшись так, словно вместо позвоночника у него была веревка, Майгус вертел перед своим носом свиток, мелко исписанный и изрисованный непонятными закорючками.

— Гороскоп юной Зингеллы готов, — объявил звездочет после короткого приветственного кивка. Он потряс в воздухе свитком, а затем развернул его с торжественной важностью. — Дочь герцога Гарриго родилась под созвездием Осьминога, с Пульсом Судьбы в Рыси и Луной в Вороне. Владыка ее рождения находится в обители смерти в точном совпадении с Солнцем…