Пост-Москва - Олег Петухов

— Это отдельная история, — на полном серьезе отвечал ему Сергей Сергеич. — Местные жители вскоре после падения метеорита стали жаловаться на… Как бы сказать это помягче… Они жаловались, что их умершие родственники приходили к ним в гости. Некоторые получали письма от своих внуков, которые должны были родиться через двадцать лет. Все такое.

— Зомби и путешествия во времени? — спросил я, стараясь, чтобы у меня не дрожал голос.

— Зомби и путешествия во времени, — охотно подтвердил Сергей Сергеич. — Вот как с вами, примерно.

— А что со мной? — не понял я. — Что со мной не так?

— А все с вами не так! — обрадовал меня наш безумный профессор.

— Вы попали в одну из сингулярностей и не можете выйти за горизонт событий. Только тут, у меня в квартире, вы можете получить шанс на выход за пределы той цепи событий, которая закольцована на саму себя. Что-нибудь слышали о рекурсии?

— У вас, естественно, есть волшебная палочка, которая расколдует меня? — усмехнулся я.

— У меня есть мои волшебные улитки, — сказал Сергей Сергеич с нездоровым, как мне казалось, блеском в глазах. И добавил:

— Именно сейчас они подходят к решению последнего уравнения.

Иван проснулся, когда рассвет еле-еле брезжил в окне на фоне пасмурного неба. Он лежал голый в постели Даши. Их одежда была разбросана там и тут по комнате, как останки павших воинов на поле битвы. Битвы за продолжение человеческого рода во имя сокрушения главы змия из преисподней — змия бессилия, одиночества, вырождения. Иван смотрел на их вещи на полу, и на губах у него застыла невольная улыбка. Он не мог поверить в такую простоту и доступность своего счастья, ему всегда казалось, что он недостоин по-настоящему глубокой любви, по-настоящему простых и ясных отношений. И в то же время он всегда в глубине души знал, что это с ним рано или поздно произойдет — любовь, глубокие чувства, прочные отношения, простота и ясность, заставляющие невольно улыбаться по утрам.

Даша спала, отвернувшись от него, подставив его умиротворенному взгляду тонко вылепленную шею и изгиб своего обнаженного плеча, напоминающего силуэт крыла большой птицы. Иван встал с постели, со всей осторожностью, нежностью и любовью стараясь не потревожить сон своей возлюбленной. «Возлюбленной?» — поймал он себя на мысли. — «Как это вообще могло случиться?» Он не знал ответа на этот вопрос, а сейчас к тому же и не хотел ничего знать. Знание — очень опасная штука. Знание может рассеять чары и лишить последних иллюзий. Ему вспомнились слова, которые он когда-то и где-то прочитал: «Как страшно знать, когда от знанья нет счастья нам». И сейчас, на цыпочках выходя из комнаты, где спала его девушка, после ночи самого потрясающего секса с самой прекрасной женщиной на свете, он не хотел ничего знать. Его устраивала Вселенная, как она есть. Его полностью устраивал ход событий в его жизни, даже если этот ход событий был полностью вне его контроля. О, он будет осторожен и хладнокровен, как хирург, оперирующий на сердце, или как сапер, разминирующий пятитонную бомбу.

Рассвет уже перешел в хмурое утро, а Иван сидел на кухне и смотрел в окно. Его кот лежал там же, где он его оставил вчера, только переступив порог Дашиной квартиры. Ивану не хотелось ковыряться с ним, времени у него будет предостаточно, чтобы устранить все глюки программы Ночного Кота и все косяки по его железу. Псевдоморфная модель котика вполне оправдывала свою репутацию в узких кругах специалистов по био-виртуальной реальности — она была немыслимо сложна, капризна, непредсказуема, и тем самым полностью удовлетворяла его любопытство и стремление во всем добиваться совершенства.

Внезапно Иван вспомнил, что у Даши ведь тоже есть псевдоморф-собачка. Он сам его «кормил» своим бутербродом вчера. Но теперь этой комнатной псины нигде не было видно. «Наверно, опять не покормила игрушку», — подумал Иван, внутреннее усмехаясь. — «Эти женщины…» Он решил, что ее псевдоморфом надо будет заняться как-нибудь, откалибровать блок физиологических потребностей, чтобы бедная кибер-зверушка хотя бы лаяла, когда приходит время ее «кормить».

Он поискал псинку на кухне, посмотрел в прихожей, стараясь не шуметь, заглянул в ванную. Псевдоморфа нигде не было видно. Это было немного странно, но Иван решил, что их бурный ночной секс напугал собачку, и та могла забиться куда-нибудь под диван в комнате, где мирно спала Даша.

Экран его телефона засветился и на нем появился текст смс:

ЗАГЛЯНИ В ШКАФ В ПРИХОЖЕЙ

Иван машинально подошел к шкафу и открыл дверцу. Растерзанное тельце псевдоморфа лежало там грудкой окровавленной плоти, клубка проводов, мешаниной датчиков и микросхем. Его глазные сенсоры, казалось, застыли в недоумении. Руки Ивана тряслись крупной дрожью, усилием воли он заставлял себя думать, что псевдоморфы не живые и не способны чувствовать боль. Наконец, он вышел из оцепенения и кинулся к Даше, не зная, что и думать и как ей сообщить о случившемся.

— Даша, там… — сказал он, подойдя к кровати.

Даша уже проснулась и смотрела прямо на него. Глаза ее расширились, она будто что-то хотела ему сказать, но не могла. Наконец, она совладала с собой и произнесла свистящим шепотом:

— Кто вы? Что вам от меня надо?

Папа проснулся, сидя скорчившись за столом в кабинете. Спина и шея затекли от неудобной позы. Он с трудом разогнулся и пошевелил плечами, разгоняя густую старческую кровь по телу.

«Сны такие странные снятся», — подумал он с досадой. — «А все старость. Раньше бегал, как мальчик, и спал, как младенец, и хоть бы хуй было, а теперь…» Его мысль завязла, как завязла его венозная кровь в дряблых мышцах.

А теперь он сидел за своим огромным столом, на котором ничего, кроме телефона старинной конструкции не было. То есть, обычно не было. Сейчас на нем лежал клочок бумаги, что было явным и очевидным непорядком. Папа терпеть не мог никаких бумаг и много лет ничего не подписывал и не читал. Ему было достаточно редких разговоров с несколькими людьми из своего ближайшего круга, чтобы управлять и властвовать над тем, что еще оставалось от его страны, что еще не откололось и не суверенизировалось, что пока что контролировалось его аппаратом, его знаменитыми ухмылками и редкими словечками, которые каждый понимал по-своему, но его это полностью устраивало. Серая незаметная власть, которая, однако, может ударить в самый неожиданный момент, ударить исподтишка, но безжалостно и неумолимо. Абсолютная власть над теми, кто еще признавал его власть, или делал вид, что признает, или вообще не догадывался о его существовании.