Вячик Слонимиров и его путешествие в непонятное - Федор Чернин

Гульнара. Ситуация, как ей казалось, соперничества, очевидно, воодушевляла девушку. Она с удовольствием передвигалась по комнате по необязательным поводам, прохаживалась, садилась и вставала, понимая, что они оба следят за ее плавными, чуть замедленными движениями. Подавая новый бокал Сарафанову, а потом - Вячику, она возвращалась на место, с обычно не свойственной нежному возрасту грацией, характерной скорее для уверенной в своей неотразимости женщины, которая появляется всякий раз, когда за нею вот так наблюдают по крайней мере две пары глаз... Вячик знал, что по-научному это называется "блядская сущность" и присуще некоторым женщинам органически, то есть по праву рождения, а необходимость флиртовать заложена генетически и находится по соседству с инстинктом гнездования. В том смысле, что инстинкт подсказывает не просто размножаться, а, опять же говоря по-научному, выбирать для спаривания наилучшую особь, из имеющихся в наличии, конечно. И девушки в большинстве случаев, даже если очень стараются, чаще всего все равно не могут ничего с собою поделать. Что говорить, она была, конечно, обворожительна. Только чуть форсированный голос вызывал смутный протест, но и он уравновешивался влажным блеском ее очаровательных зеленых глаз, скользивших мимо... Ах-ах!

- Хотите анекдот, точнее загадку? - это донесся из-за перегородки голос Сарафанова. Гульнара скривилась. Ей не хотелось, чтобы внимание переключалось на что-то другое, но Сарафанов либо не замечал ее недовольства, либо (что более вероятно) специально старался нарушить их интим. - После ухода одного подвыпившего гостя хозяева заметили, что остались четыре непарные галоши. Другие гости перепутать галоши не могли, все ушли в своих. Наутро хозяева позвонили "рассеянному" и сразу же выяснили, что произошло.

- Он надел одну галошу из одной пары, а другую - из другой...

- Нет! Тогда получается две непарные, а осталось четыре, - подхватил Сарафанов.

Он, по-видимому, согрелся и слегка оживился от вина, и таким образом вызывал Вячика на интеллектуальную дуэль, хотел, фигурально выражаясь, посадить соперника в эти самые непарные галоши. Но Вячик не дал втянуть себя в спор. Ему был известен ответ. В комнату вошел Матвей. Приблатненной походочкой он подошел к Гульнаре и попытался обнять ее сзади. По-видимому, это была часть какого-то принятого у них в прошлом любовного ритуала. С его помощью Сарафанов, теряющий авторитет, пытался восстановить статус-кво.

- Уйди, чучело, - впрочем, без раздражения, а с каким-то даже кокетством, отпихнула его Гульнара, обращаясь, разумеется, к Сарафанову.

Сарафанов довольно заржал у себя за перегородкой. Матвей поплелся в другую сторону, куда-то в темноту коридоров. Так они сидели, дегустировали вино и беседовали. Сарафанов провоцировал на сомнительные разговоры. Вячик реагировал односложно, а там и вовсе перестал отвечать. Сварили еще глинтвейна, но пить больше не хотелось. Гуля тоже давно не прикасалась к бокалу. Сарафанов, наоборот, постоянно требовал "освежить поверхность", "понизить уровень", "повысить градус", высовывался на эту сторону посмотреть, что у них происходит, а скорее всего, просто тянул время. Впрочем, его монологи становились все более пространными и запутанными. Видя, что никто не поддерживает разговор, он вскоре и вовсе утомился, затих, некоторое время повозился и побурчал за шкафом, потом оттуда донесся его равномерный храп. Впрочем, неизвестно, может быть, как раз наоборот, симулировал сон, а сам подглядывал за ними в щелку.

- Гуля, давай пойдем в нашу комнату, - тихо сказал Вячик, ни на что конкретно не претендуя, но понимая, что ситуация требует какого-никакого развития.

- А сколько времени? - Гульнара вздрогнула, извлеченная из легких объятий Морфея. - Мне надо домой, завтра на работу. - Она, видимо, была из той породы девушек, для которых имеет значение лишь флирт как вид чистого искусства, за которым ничего не стоит и который существует сам по себе, не предполагая развития, несмотря на розданные авансы, которые по этой причине, строго говоря, и авансами-то назвать нельзя. "Я с утра до вечера - нехитра, доверчива, а с вечера до утра - недоверчива, хитра". Довольно распространенный в иммиграции тип, впрочем, и в метрополии такое еще изредка случается, подумал Вячик.

- Не уходи, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть....

- А ты приставать не будешь?

- Честное слово.

Взгляд искоса, краешки губ дрогнули. Непонятно, по душе ей такой ответ или нет. Они переместились во Фландолу Гагнолу. Вячик прикрыл дверь, пристроился на оттомане. В отсутствие Сарафанова Гуля вела себя проще, естественнее. "Она хороша, - думал Вячик, - и, конечно, понимает это. Понимает, что все, что она ни сделает сейчас, - ей идет, а меня волнует".

- Скажи, - после некоторой паузы проговорила Гульнара, расположившись в кресле с ногами, - а ты тогда удивился, увидев меня здесь?

- Конечно, удивился. Как безумный петух, проиграл все программы. Знаешь, считается, что у петуха есть программы на все случаи жизни. Нашел зерно, надо ножкой шаркать. Соперник появился - надо крылья распустить, шею пригнуть и в атаку. Курочка понравилась, тоже программа есть. А если встречается необычное явление, петух проигрывает все программы подряд, от угрозы до ухаживания.

- Что-то я не заметила особого стремления поухаживать...

- Так ты же исчезла, как мимолетное виденье, я даже запаха духов не успел уловить...

Неожиданно вся она подалась вперед, наклонилась к Вячику, золотистые волосы скользнули по его лицу, ее длинная шея оказалась прямо у его губ. "Те же самые", - она выпрямилась, а у Вячика что-то случилось с дыханием, заныло в низу живота. Впрочем, он не подал виду, только глотнул вина. Гульнара, как ни в чем не бывало, перебирала глянцевые журнальчики.

Провела рукой по бедру, улыбнулась ему. Вячик улыбнулся в ответ, приложился к бокальчику. Откуда-то из глубины коридоров послышался слабый рокот, произведенный, по-видимому, далеким возмущением. Гульнара тоже сделала несколько глотков, взяла из стеклянной вазы налитое румяное яблочко, надкусила, передала Вячику.

Очевидно, благодаря модуляции в комнате произошла какая-то неуловимая перемена в окружающем, как выражаются гуманитарии, переплетении энергетических полей. Гульнара пересела к нему на диван. Медовый запах ее волос... Она откинула прядь и посмотрела Вячику прямо в глаза из-под пушистых ресниц. Их пальцы нечаянно встретились, затем так же нечаянно встретились губы, и еще через несколько минут эти энергетические поля повлекли Вячика к Гульнаре с такой силой, что противиться им (даже если бы они этого хотели) у них не хватило бы сил. Еще секунда, и он потянулся бы к ней, и обнял, и обаял, по ходу расстегивая у нее на груди элегантную итальянскую блузку. Впрочем, он именно так и поступил, а она не только не противилась, но даже сама помогала ему.

11

Через некоторое время она освободилась из его объятий и потянулась, кажется, с примурлыком. Медовая челка упала ему на лицо. Гуля свесилась с диванчика за бокалом. В этом движении она была похожа на молодого жирафа. Она перекинула через него сначала одну, затем вторую ногу и легким движением спрыгнула с дивана.

У нее такая маленькая грудь. И такие длиннющие ноги. Ломкая линия позвоночника, плоский живот. Этакий долговязый скелетик: шершавая персиковая кожа, покрытая наилегчайшим пушком. Вячик наблюдал за ней, пока Гульнара передвигалась по комнате. Без одежды и косметики она выглядела почти совсем ребенком. Подхватив его рубашку и послав ему нежнейший воздушный поцелуй, направилась в душ. Через несколько минут вернулась, обернутая махровым цветным полотенцем (Откуда взяла? Конечно, из своего сна!), примостилась, уткнулась под мышку, прижалась горячей щекой. Обладание девушкой в два раза моложе себя, как известно некоторым мужчинам, имеет дополнительный приятный аспект, не имеющий отношения, собственно, к эротике. Это как будто тебя награждают орденом Ленина, и ты чувствуешь на груди его приятную тяжесть.

Вдалеке послышался рокот среднесильного возмущения. Ни с того ни с сего Вячику вдруг сделалось тревожно. "Сколько уже времени прошло, а я ни на йоту не приблизился к разгадке. Что же это происходит? Неужели, действительно, все это благодаря модуляциям..?"

- Ой, забыла! Я тебе сигареты принесла! - Гуля, очевидно почувствовав его беспокойство, решила прийти ему на помощь. Она снова грациозно спрыгнула с дивана.

Курево было кстати. Гульнара достала из сумочки пачку и передала Вячику. В мягкой книжечке оставалась последняя спичка. Вячик зажег ее и поднес Гульнаре. Она прикуривала, пока огонек не скользнул по пальцам. Вячик смял пустую книжечку и бросил в пепельницу.

- Скажи, а те, что все-таки выбирались отсюда, что с ними потом происходило?

- Не зна-а-ю. - Гуля перевернулась на спину, стала разглядывать потолок.

- Ну поговори со мной, пожалуйста. Для меня это важно...