По дороге домой - Ольга Березовская

Карандаш порхал над журналом, оставляя на бумаге слегка заметные росчерки. Мысли при этом были где-то далеко и не следили за тем, что делают руки. Стоя на капитанском мостике, он мог наблюдать практически за всем, что происходило на корабле, но взгляд его снова и снова возвращался к стоящей в стороне женской фигуре.

— О-о-о, кэп, а я-то все думаю, что ты на нее постоянно бросаешься, теперь-то понятно.

Рок проследил за взглядом первого помощника, который, несмотря на свой огромный вес, каждый раз умудрялся подойти неслышно, не одна доска не скрипела под его богатырскими ногами. Великан смотрел на раскрытую страницу журнала, где только что карандаш оставил женский профиль с растрепанными ветром волосами.

— Я так понимаю, это твои научные исследования аномалий, — хихикнул гигант. — Ничего себе, аномалия.

Рок вдруг почувствовал себя полным идиотом. Что на него нашло, картинки какие-то рисует, выставляя себя кретином перед собственной командой. Может быть еще стишки какие слюнявые написать. А то еще пару дней безделья на этой посудине и вдохновение обязательно придет.

— Нет, Рок, я все понять могу, но чтоб таким способом ба… даму охмурять! — продолжал веселиться великан. — Это ж еще додуматься надо. Может тебе советом помочь?

— Заканчивай дурака валять, — капитан раздраженно захлопнул журнал.

— Нет, кэп, тут надо как-нибудь поласковее. Ты, кстати, единственный кто еще не пытался, может она только этого и ждет.

Капитан раздражался, выслушивая беззлобные подтрунивания Великана. Что за чушь он несет! Делать ему больше нечего, как ухаживать за этой девчонкой!

— Великан, ты не мог бы заняться своими делами и не давать ненужных советов?

— Да ладно тебе, я ж от всей души. Таким-то образом ты от нее мало чего добьешься.

— Да зачем она мне нужна! — раздраженно бросил капитан.

— Это ты у меня спрашиваешь?

Ветер дул все сильнее. Это настораживало. Слишком зыбкой основой казался раскачивающийся на волнах корабль. Конечно раскачивался он не намного сильнее обычного, но если пристально смотреть на волны, зрение путается, начинает казаться, что весь мир следует маршруту и траектории морской волны, гонимой ветром.

Небо потемнело, на него со всех сторон набежали мелкие, как клочки ваты облака. Платиновый оттенок воды исчез вместе с солнцем, теперь море приобрело ртутный серый цвет. В воздухе был какой-то посторонний запах. Не мне конечно судить о том, какие запахи посторонние в море, слишком уж я здесь недавно. Но меня не покидало ощущение, что вместе с ветром, наполняющим паруса, носится что-то постороннее, лишнее, неправильное.

Я пошла искать Лима, человека, с которым мне было проще всего говорить. Целитель отдыхал на тюках, прикрепленных к палубе корабля. Он смотрел в пустое небо так, будто что-то там видел.

— Здравствуй, Мирослава, — заметив меня, целитель встал.

Я кивнула в ответ.

— Лим, ты дольше меня находишься в море, скажи, такая погода ничего не предвещает? Может быть шторм или еще что-нибудь?

Целитель пожал плечами.

— Трудно сказать. Был бы я погодным магом, то легко ответил на этот вопрос, а так…

— Меня терзает какое-то странное ощущение… Будто что-то происходит… плохое, — я посмотрела на целителя, в поисках понимания. — Или я зря беспокоюсь? Просто испугалась первого же ветерка, который сильнее обычного?

Лим молча смотрел на меня, что-то обдумывая. В глазах его мелькнула тень беспокойства. Вот так, не хватало только поднять панику и заразить своими страхами окружающих.

— Скажи, Мирослава, помнишь ты говорила про гадальные карты?

— Карты? — причем здесь карты? — А «таро». Да, помню. А что?

Лиммерет слегка замялся.

— Ты пророчица?

Неожиданно пришло понимание: Лим думает, что я умею предсказывать будущее, поэтому насторожился, когда я заговорила о предчувствии чего-то плохого.

— Нет. Я не пророчица, — успокоила я его. — А карты эти просто игрушка. Для развлечения и не больше.

В глазах целителя все еще читалось непонимание.

— Ты все время, стоит у тебя что-то спросить, говоришь, что ничего не помнишь о своей жизни. А сейчас с такой уверенностью утверждаешь, что не умеешь заглядывать в будущее.

Лим прав, при желании меня можно было бы легко уличить во лжи. Но сейчас целитель не собирался этого делать. Он просто констатировал факт. А остальное, то есть правда, пусть останется на моей совести. Я была уверена, что Лиммерет догадывался о том, что я не из этого мира. Он проводил со мной больше времени, чем кто-либо другой, и прекрасно понимал: можно забыть свое прошлое, своих родных, друзей, но нельзя забыть то, что впитывают дети при рождении. Манеру поведения, присущую той или иной расе, манеру говорить, в конце концов даже после очень сильного удара головой невозможно избавиться от наречия характерного той или иной расе. И книга та, дал мне для изучения теорию магических потоков, конечно. Я не так глупа, и прекрасно понимаю, какую цель он преследовал. Только мало, что ему это дало: он так и не смог определить принадлежности моего алфавита. Он переписал некоторые фразы, и я часто заставала его за тем как он ищет аналогии во всех известных ему языках.

— Очень странно, — как-то сказал он. — Наиболее близок наш язык, может быть поэтому мы друг друга понимаем. В написании некоторых букв есть что-то общее… И все же он другой.

В ответ я только пожала плечами. А что мне было ему сказать — не ищи в языках существующих в вашем мире ничего похожего, не найдешь? Лучше спроси у капитана, он точно что-то знает.

— О, сколько времени и сил ты тратишь, чтобы определить мое происхождение, Лим. — Это была даже не ирония, упрек, и целитель это понял.

С тех пор вопросов он больше не задавал, а если и пытался что-то разузнать, то тщательно это от меня скрывал. И вот теперь снова мы вернулись к этой теме.

— Ты как будто обвиняешь меня в чем-то, — я отвернулась от него, мне стало грустно. Сама не знаю почему, может быть я и недоговаривала некоторые вещи о себе, но ведь враньем это тоже назвать было нельзя.

Целитель смутился.

— Нет, Мирослава, я не о чем таком даже не думал, — засуетился он. — Извини, я не хотел тебя обидеть.

— Я не обиделась. Забудь. — Порыв ветра разбросал мне волосы и пробрался под рубашку. Чувство тревоги охватило с новой силой. — Просто, видимо, я боюсь штормов в открытом море.

— Кто же их не боится?!

Небо темнело все быстрее. Холодный ветер после изнуряющей жары, державшейся всю неделю, проникал внутрь до самых костей. Мурашки покрыли кожу. Ртутные волны гуляли по морю, поднимаясь на метр, а то и выше. Корабль уже ощутимо раскачивало из стороны в сторону. Ленивая расслабленность команды сменилась сосредоточенной деятельностью. Укреплялся груз, спускались паруса. «Лионелла» была в напряжении. Руки, прислоненные к борту, ощущали как судно дрожит под напором ветра и волн.